– Это опасно для тебя!

– Но ты сам говорил, что в Пектории к попаданкам относятся как к легендам что ли. Фольклору. – Неуверенно припомнила я.

– Потому что здесь нет единой принятой политики по отношению к вам. Сюда редко кто залетает и не спешит признаваться. А знаешь почему? Амарез в целом не славится радушием к попаданцам и попаданкам. Например, в Трельфии считают, что вы кто-то вроде злых духов, которые захватили чужое тело. И эту безбилетную пассажирку можно выгнать. Выбить из тела!

– Выбить? – насторожилась я.

– Да! Бывало, бедняжек колотили метелками или швабрами, чтоб чужой экипаж освободили.

– В Трельфии? – я попробовала незнакомое название на вкус. – Что за страна такая? Дикари ее, что ли, населяют?

– Да вполне просвещенная страна! – обиделся почему-то Пумиш. – Находится близ Хрустального моря. Тебе бы самой туда встретить да посмотреть. Ты там, кстати, не была еще.

– Что-то и не хочется, – я поежилась. И неосознанно опустила на живот ладонь, будто защищая нерожденного малыша.

– А вот зря. Там красиво. Просто не говори, что ты попаданка. У нас, если что, Бегония из Трельфии как раз. Сюда замуж вышла.

Ладно, отложим вопрос с признаниями. Если и правда здесь не понимают, что я не по своей воле угодила в тело рыжеволосой красавицы Луизы, да еще решат, что ее можно вернуть, если отходить меня шваброй… Подожду уж более благоприятного момента.

Дверь открылась не просто с шумом, с треском! Будто некто ее собирался снести с петель.

Пумиш благоразумно влетел под кровать.

– Луиза! – Бен быстрым шагом подошел ко мне.

– Честно говоря, я не знаю уже, что и думать. Ты столько раз меня обманула за недолгое время нашего брака.

– Вот такой уж я человек, – вырвалось у меня.

– Мне хочется верить тебе, Луиза, – тихо сказал Бенедикт, – казалось, что ты и правда изменилась. Стала другой. И эту, новую Луизу можно было любить. До сегодняшнего дня.

– Да ладно тебе, Бен! – я почти рассердилась. – Что за девичьи страдания?

Он хотел мне ответить, но тут нас прервал стук в дверь.

– Что теперь? – рявкнули мы оба.  Потом поняли, что снаружи нас все равно не услышат, потому что вход-то через гостиную.

Бенедикт нехотя пошел встречать незваных посетителей.

– Лорд, беда! – завопил управляющий, врываясь в гостиную. Заинтересовавшись, я выглянула из спальни.

– Что такое? – насторожился Бен.

– Медведь Ауст! Он вернулся! – Дежар все повышал тон, хотя мы прекрасно его слышали. – Крестьяне бегут из поместья. И это в праздничный день! Плохой знак, очень плохой.

– Луиза, – муж обернулся ко мне, – оставайся на месте и ни в коем случае не высовывай носа на улицу.

– А ты? – я напряженно схватила его за руку.

– А я – высуну. Это мой долг.

Он осторожно высвободил рукав и накинул теплую куртку.

Я попыталась повиснуть на нем в лучших традициях верных и тревожных жен.

– Бен! Разве там без тебя не разберутся?

– Леди Луиза, разве вы не помните, что в прошлый раз только лорд Ренли смог укротить это чудовище? – возбужденно выпалил Симон. – Без нашего господина мы не разберемся.

– Со мной все будет хорошо, Луиза, – твердо сказал Бенедикт, отлепляя меня от себя, – а тебе вредно волноваться.

Мужчины ушли, закрыв за собой дверь. А я растерянно посмотрела на подошедшего ко мне фамильяра.

– И что сейчас такое было?

Бенедикт Ренли

Я раскис как барышня. Только кружевной вуальки не хватает. Вовремя про эту зверюгу мне сообщили. Хоть вспомнить, кто я, в первую очередь! Наследник магического дара, рожденный, чтобы побеждать.

Ауст – проклятие этой округи. Бессмертная тварь, которую удобно называть медведем. Хотя от этого благородного жителя лесов у него только бурая шерсть, да четыре лапы. Морда немного напоминает медвежью, пока он не раскроет свою дышащую льдом пасть, с двумя рядами острых, как заточенные сосульки, зубов.

Порождение тьмы и зимней стужи.

По преданию, раньше в Пектории были суровые зимы. Особенно же досталось нашей округе. Местности с такими трескучими морозами, что если заговорить на улице, слова тут же леденеют и осыпаются на заснеженную дорогу мелкими колючими осколками.

Каждую зиму ждали со страхом, будто проклятие. А каждая весна вела счет потерям.

Животные, люди. Они сгорали от морозов и болезней, которые те приносят. Когда любая малейшая простуда – смертный приговор.

В самой столице было не так ужасно, как здесь, куда пешком дойти можно. Поэтому старейшины были уверены, лежит на этих территориях древнее проклятие, которое обязательно нужно снять.

И четверка магов, собравшись в одно из Новогодий, когда наши светила выстраиваются друг за другом, провели мощный ритуал.