Я в панике обвела взглядом ассортимент графинчиков и бокальчиков.

– Вероятно, вам стоит выбрать какой-то безопасный напиток, – мягко подсказала сидевшая по левую руку от меня Пенни, жена Винсента, – слышала, что вас с Беном можно поздравить с грядущим прибавлением в семействе.

Бенедикт с шипением втянул в себя весь напиток разом и хрустнул кубиком льда.

– У вас сок томатный есть? – пискнула я.

Учтивая служанка округлила глаза и беспомощно глянула на хозяина.

– Томатный сок? – переспросила она дрожащим голосом.

– Неужели кому-то в голову могло бы прийти выжать сок из этого овоща? – удивленно спросила одна из присутствующих.

– Ой, когда я носила под сердцем нашего первенца, Аремира, – охотно вступила в беседу Шейла, – мне в один момент захотелось настоя из черного кактуса и капусты. Так что я совершенно сейчас не удивляюсь.

– Дайте мне какой-нибудь не очень сладкий сок, – попросила я, совсем стушевавшись.

Как тут распространяются слухи? Их тоже дрозды разносят? Лишь сегодня в узком кругу огласили завещание, а все уже судачат о моей беременности.

Мне налили что-то зелененькое. На вкус нечто среднее между персиком и яблоком, с приятной нежной мякотью.

Игра продолжилась, но теперь все на меня поглядывали с еще большим любопытством.

Кажется, результатов проверки артефактом тут будут ждать как итога теста ДНК на одном популярном телевизионном шоу в моем мире.

“Луиза не смогла обеспечить меня наследниками, и я считаю справедливой компенсацией за обманутые надежды, потраченное время и вложенные в нее ресурсы  – этот загородный домик”.

Я снова была ответчиком в суде, а Игорек меня обличал. Тыкал указующим перстом в мой не знавший радости вынашивания потомства живот, краснел, брызгал слюной и обличал.

– А я смогу! Я обеспечу! – раздался въедливый голосок.

За судейской трибуной стояла Вероничка. В парике и черной мантии, которая больше походила на черное облако в области, где когда-то была талия.

– Вот, посмотри, Игорюня, какой у меня живот! Там трое наших детей могли бы поместиться!

И она горделиво поставила на свое объемное беременное пузико символ правосудия – Фемиду с весами в руке.

В этом месте я подскочила в кровати и проснулась.

Тема деторождения увязалась со мной и в другой мир. В своем я детей иметь не могла, а тут притворяюсь, что прямо сейчас кого-то вынашиваю.

Я вспомнила взгляды, преследовавшие меня весь прошедший вечер в гостях. В общем-то, это сыграло мне на руку. Потому что я смогла верно ответить всего на три вопроса из тех шестнадцати, что мне выпали. Но окружающие сочли это еще одним симптомом беременности. Мол, бедняжка сосредоточиться не может. “Флюиды” ей в голову ударили. Так они, вероятно, называют гормоны.

По правилам игры я должна была за неотвеченные вопросы выполнять задания. И тут меня тоже пожалели. После первых пяти разрешили уже не вытягивать новые фанты, а то “на всех не хватит”.

И задачки достались пустяковые. Сначала – всем чай разлить. “Как служанка” – хихикали дамы. Видимо у них это считалось очень смешно. Потом – спеть, встав на стульчик. Я ничего лучше, чем “В лесу родилась елочка” не придумала. Все решили, что это экзотическая песнь какой-то развивающейся страны Амареза, и похвалили мою эрудицию.

Дальше я должна была пройтись по гостиной с книгой на голове, что у меня неплохо получилось, кукарекнуть трижды, выйдя в коридор и выпить залпом какой-то местный веселящий напиток, но от этого меня как раз и освободили. И потом я уже не тянула фанты.

И очень хорошо. Потому что не все задания были столь безобидными. Я поняла это, когда ошибся Бенедикт и ему выпало: “Честно и очень быстро ответить на три любых вопроса других игроков”. При этом присутствующим предлагалось не стесняться. Честность же оценивал специальный артефакт, который краснел, когда врали, и зеленел на правдивых словах.

Порадовавшись, что не мне придется душу изливать, отвечая на неудобные вопросы, я обратилась в слух.

Местные кумушки же оживились, пользуясь возможностью создать новые сплетни и прояснить нашу с мужем ситуацию.

– Бенедикт, ты любишь свою жену? – выпалила Пенни.

– Да, – ответил Бен не думая. Прозрачный хрустальный шарик, который в его ладонь вложил ведущий, позеленел.

– Как миииило! – протянули Пенни и Шейла в голос.

– А ты мог бы простить ей измену? – вступила следом и хозяйка вечера.

– Нет, – Бенедикт выглядел так, что я и без враз позеленевшего артефакта не сомневалась, правду говорит, – предательство простить невозможно.

– А ты мог бы поднять руку на женщину? – выпалила я, сама того не желая. Просто с языка сорвалось.

– Не выдумывай, Луиза! – рассердился Бен. – Нечего вмешивать наших друзей в эти дрязги.