Как-то раз в замок Ренли пытался наведаться Эдвард Лирон, но я больше не боялась компромата. Сказала ему, что игра на лире и прочие инструменты, которые он согласен предоставить в мое пользование, меня не интересуют.

Бедняга расстроился. Но когда я ему вручила забытую в моей спальне дубленку, он слегка ободрился. Дорогая вещь, судя по всему.

О моем настоящем происхождении Бен попросил пока никому не сообщать. Надо обдумать, как будет лучше поступить.

Так мы и жили. Притирались друг к другу. Наблюдали. Беседовали. В гости не ходили, но у себя порой знакомых принимали.

Неприятной неожиданностью для меня стало появление в замке Бена адвоката. Краген попросил аудиенции, а когда мы остались наедине, он хищно потер руки и спросил:

– Ну что, готовы побеждать, моя королева?

– О чем вы? – не поняла я.

– Но как же, моя прекрасная леди? – Краген выглядел озадаченным. – Завтра будет судебное заседание! Срок, данный вам судьей Эльтиг, вышел! И уже никто не сомневается в вашей беременности!

Завтра. И я поняла, что в отличие от меня Бенедикт-то о важной дате не забыл. Как раз с утра я видела, как он уходил в свой кабинет с дядей Дешилом и своим защитником, Перком.

Я молчала, терпеливо. За ужином старалась ничего такого глазами не выражать. Пусть он сам догадается. Сам поймет, что с женой перед очередной бракоразводной процедурой разговаривать необходимо. Даже она и не та, на ком он женился.

Когда мы вышли из-за стола, Бенедикт подал мне руку и предложил:

– Прогуляемся в наш родовой храм? Там сейчас очень красивое освещение.

Я согласилась. Мне интересно было посмотреть на это священное  место, из которого моя предшественница украла топор. А еще… еще они тут поженились с Беном.

С трепетом я зашла в темное помещение. Даже не видя, какое оно, чувствовала, что в нем много пространства.

Бенедикт осветил храм с помощью волшебного негасимого кристалла. Он и правда яркий и никогда не меркнет. Поэтому его носят в плотном замшевом мешочке.

Свет причудливо заиграл на рамах картин, сюжеты которых относились к прошлому семейства Ренли.

Увидела я возвращенный на место топор. Теперь он, надеюсь, только памятный, и зло ушло навсегда. Растаяло. Бен говорил, на месте, где рассыпалось проклятие, трое суток жгли костры.

Бенедикт взял меня за руку, мы подошли к самой большой картине, где было только лишь одно небо. С перистыми облачками.

– Что это? – удивилась я.

– Небеса, – выдохнул Бенедикт, – пространство, наполненное силой и магией. А всего лучше они ощущаются в горах. Когда-нибудь я отвезу тебя в горы. И ты сама это почувствуешь.

Он приобнял меня за талию.

– Луиза, завтра мы отправляемся в суд.

Бен все-таки собирался со мной об этом поговорить! Какое облегчение! Гормональный шторм,бушевавший в моем организме, быстренько организовал легкие осадки. Я отвернулась, украдкой смахнув слезу.

– Что мы там скажем, Бен? – спросила я шмыгнув.

– А что ты хочешь? – он взял мое лицо в ладони, внимательно взглянул в глаза. – Ты ждешь от меня ребенка и уж точно мне не изменяла. Я за то, чтобы оставить все как есть.

– Нет! – я попыталась помотать головой, но сложно сделать это, когда твою голову держат теплые, сильные пальцы. – Я… я не хочу быть Луизой Ренли. Той, которую все знают. Что предавала тебя. Флиртовала со всеми, кто мог ей пригодиться, обманула герцогиню Эррарию.

– Я ведь знаю, что всё не так, – улыбнулся Бенедикт, – главное, что ты призналась мне сама.

Он наклонился и поцеловал меня.

– Вот так, пред ликом Небес называю тебя своей, – прошептал он мне в губы.

И тут разразился уже ливень. Из глаз моих, разумеется.

Следующим утром мы отправились в суд, держась за руки. День был теплым и солнечным. Или как правильно сказать? Хорошо освещенным и прогретым Приеларом и Гилидалом?

В зал суда мы тоже зашли вместе, я повисла на сильной руке мужа.

Судья Эльтиг посмотрела на нас с любопытством. И, кажется, легким недовольством. Она уже полюбила историю о бедной жене, которую третирует муж, желающий стать герцогом и получить семейное наследство в единоличное пользование.

Кроме судьи, в зале были адвокаты, мой липкий Краген и суровый Перк, а также дядя Бенедикта, Дешил. Темная, непонятная личность. Все-таки он меня пугает, только я пока не поняла чем.

Последним, уже за нами, вошел наблюдатель Георд Тухенмер.

– Если все собрались, заседание объявляю открытым! – провозгласила Эльжбета Эльтиг, ударив в гонг.

Все уселись. Мы с Беном рядом.

– Я вижу, вы двое больше не враждебно настроены друг к другу? – проницательно спросила судья.

– Да, ваша честь, – согласился мой муж, – я и Луиза хотим остаться вместе. Правда, дорогая.

Я кивнула. А потом на всякий случай подтвердила словами: