Сейчас весь мир погрузился в интимную темноту, которая укрывала нас с Бенедиктом, принимала в свои объятия, прятала от всех. От шпионов, наушников, надсмотрщиков, если они есть.

Его дыхание было хриплым, руки скользнули под просторную рубашку, гладили мою кожу. Я старалась не сорваться на стон, правда, не помнила, почему нельзя вести себя громко. Просто знала, что надо соблюдать тишину.

Ночной воздух охладил мою кожу, когда рубашка полетела на пол. Я проворно расстегнула две пуговки, отделявшие меня от бесподобного торса Бенедикта. Он быстро освободился и от остальной одежды.

Губы лорда скользили по моему телу, а оно с готовностью отзывалось на его ласки.

Я хотела, чтобы все случилось.

Страстно, так, словно от этого зависела моя жизнь.

Наши тела соприкоснулись, и я все же застонала, не в силах вынести это невероятное наслаждение от близости с ним. Кажется, его я ждала всю свою жизнь. Для него, к нему пришла в этот мир, заменив его холодную и не любящую жену. И готова вручить в его руки и свою душу, и тело.

– Я люблю тебя, Бен, – прошептала я в ухо, которое наконец-то оказалось под моими губами.

Он застонал. Протяжно, но тихо.

Потом мы лежали с ним в обнимку. Моя голова на плече самого страстного и нежного любовника на свете. Отца малыша, который готовился прийти в это странное семейство. Едва я подумала об этом, большая, горячая ладонь легла на мой живот, с нежностью погладив его.

Уже засыпая, я подумала, что мое признание в любви осталось без ответа.

Какой ужас. Я переспала с мужчиной всего через какую-то неделю после знакомства.  А еще в любви ему призналась. Как легкомысленно!

Нет, чисто технически, мы год женаты, и я жду его ребенка…

Хотя нет, не мы женаты, а он с Луизой. Но ребенка жду я.

Что ж так запутанно всё!

Эти мысли прыгали в моей голове, как клубок пряжи, а я глупым котенком носилась вслед за ними, пытаясь ухватить за кончик нитку.

Проснулась я в пустой постели, лорда рядом не было.

Но воспоминаний о нем и о прошедшей ночи – предостаточно.

Со смущением я вспоминала, как себя вела с этим в сущности совершенно чужим для меня человеком.

Кажется, ему это показалось странным, вот даже носа теперь не показывает. Убежал куда-то.

Сев в кровати, я поняла, что на мне до сих пор нет никакой одежды. И тут же в спальню вернулся Бенедикт. В шелковом халате, распахнутом на мужественной груди. Причесанный и умытый.

– Доброе утро, – пискнула я, – натягивая одеяло до носа. Хотя странно от него прятаться теперь.

Бен присел на край кровати и внимательно всмотрелся в мое лицо. Я вспомнила, ведь он рассказывал, как Луиза спровоцировала его на интим, а потом сказала, что специально это сделала и на самом деле ничего к нему не чувствует. И благополучно забеременела после близости. Хотя последнее она вряд ли сама хотела. Мне даже теперь казалось, что местные магические силы специально нас поменяли местами, потому что настоящая леди Ренли, гордая и стервозная, придумала бы, как ей не рожать. А я рада этому ребенку. И мужу тоже, чего уж там.

– Какие у нас на сегодня планы, Бенедикт? – спросила я, стараясь подражать светскому тону.

– Я собирался заняться организацией новогоднего приема, – ответил Бен, – и вместе с тобой подумать, кого мы можем позвать.

– Но ведь до праздника осталось совсем немного времени! – испугалась я. – Наверняка все уже определились с планами. И мы останемся с тобой одни за накрытым Фабилером столом.

– А тебе бы этого не хотелось? – Бенедикт улыбнулся с легкой  иронией. – Нужна большая компания кроме меня.

– Нет, Бен, – я произнесла это очень серьезно, неожиданно для себя самой. Будто бы сейчас был какой-то момент истины. И надо было расставить точки.

– Мне кроме тебя тут не хочется никакой компании. То, что я тебе ночью сказала…

– Молчи! – велел вдруг муж.

Резко прыжком придвинулся ко мне, обхватил поверх одеяла и поцеловал. И я с энтузиазмом откликнулась. Забыла даже, что кроме этого одеяла на мне больше ничего. А он его уже откинул подальше от себя.

– Ты так прекрасна, Луиза, – прошептал он, целуя меня за ухом.

По телу разлился жар, и я снова забыла о всякой осторожности и приличиях, отдаваясь своим ощущениям и Бенедикту Ренли.

Я вспомнила о наблюдателе, уже когда одевалась к завтраку. Да и то, потому что Бен сказал:

– Бедняга Тухенмер наверное заждался своего омлета.

– Ох! – расческа застыла в моей руке. – Георд! Он ведь…

Головой я указала на кровать, а пальцем себе на ухо. Подразумевая, что наблюдатель мог слышать все, что между нами происходило. Да, увлеклись мы конспирацией, ничего не скажешь.

Бенедикт лишь улыбнулся. Кажется, довольно.