— Запишите, поверенный, — сказала я. — Лорд Вейр-Арденн угрожает выбить зубы человеку, который шантажирует двух женщин семейными долгами и, вероятно, держал одну из них в стекольном доме.

Эдрик застыл с пером.

Кажется, он уже жалел, что умеет писать.

Асмера вдруг поднялась.

— Довольно.

Одного слова хватило.

Даже Даррен замолчал.

Слепая драконица вышла к середине зала. Трость стучала по камню: раз, другой, третий. В этом звуке было столько власти, что я впервые поняла: Рейнар унаследовал холод не только от северных гор.

— Вы все играете в бумагу, — сказала она. — Хорошо. Бумага так бумага. Поверенный Тален, запишите: дом Вейр-Арденн требует немедленного опечатывания стекольного дома у северной дороги, допроса всех людей лорда Сореля, прибывших в Грейнхольм, проверки солонки с ядом, показаний леди Нерис Ортен и мальчика Тави Вейр-Арденна в присутствии целителя, а также магического осмотра изумрудного стекла оранжереи.

Даррен сжал губы.

— Леди Асмера, вы не имеете процессуального права…

Она повернулась к нему.

— Я старая женщина, Даррен. У меня мало прав, зато много памяти. И если процессуальные права не проснутся сами, я напомню совету, как дом Сорель двадцать лет назад уже пытался получить доступ к кряжу через поддельное родство с младшей ветвью. Хочешь, чтобы мы начали оттуда?

Даррен замолчал.

Вот теперь ему не понравилось.

Эдрик быстро записывал.

Очень быстро.

Я посмотрела на Нерис.

Она сидела, сжав плед на груди, и дрожала. Но уже не так, как у ворот. Теперь дрожь была после страха, а не внутри него.

Я подошла к ней.

Рейнар не остановил.

— Ты знала, что меня выдадут вместо тебя? — спросила я тихо.

Она подняла глаза.

Плакать она всегда умела красиво. Но сейчас плакала некрасиво: нос покраснел, тушь у ресниц размазалась, губы дрожали.

— Нет. Клянусь, Лиа. Сначала — нет. Мне сказали, договор разорвут. Потом, когда узнала… было поздно.

— Поздно для чего?

— Вернуться. Они сказали, если вернусь, тебя обвинят в самовольной подмене. Отца посадят за долговой обман. Селию лишат лекарей. Я испугалась.

— И молчала.

Она кивнула.

— Да.

Боль была старая.

Но новая тоже.

Я хотела сказать что-то жестокое. Очень хотела. Что она всегда боялась за себя первой. Что я тоже боялась, но почему-то стояла у алтаря. Что Селия, отец, мать, долги — всё это не оправдание.

А потом вспомнила Элиану.

“Я была испуганной.”

Страх не оправдывает.

Но объясняет, куда потом искать корни.

— Ты мне задолжала, — сказала я.

Нерис моргнула.

— Что?

— Не прощение. Его нельзя требовать. Задолжала правду. Всю. Даже если будет стыдно.

Она кивнула быстро.

— Да. Да, я скажу.

— Не мне одной. Ему. Совету. Тави, если понадобится. И если снова испугаешься, смотри не на Даррена. На меня.

Она расплакалась сильнее.

— Ты меня ненавидишь?

Я подумала.

Честно.

— Сейчас — местами.

Она всхлипнула.

— Заслужила.

— Да.

Почему-то это помогло нам обеим больше, чем мягкое “нет”.

Вдруг камин в зале вспыхнул зелёным.

Не больным.

Предупреждающим.

Все обернулись.

В пламени проступил силуэт.

Не Элиана.

Не женщина.

Мужчина.

Тонкий, вытянутый, будто сделанный из стекла и дыма. Лицо неясное. Руки светятся зелёными трещинами. Он стоял в огне несколько мгновений, и от его появления по залу прошёл звенящий холод.

Нерис вскрикнула.

— Он!

Рейнар шагнул к камину.

— Арен?

Силуэт поднял голову.

Стеклянный рот шевельнулся.

Сначала звука не было. Только треск огня.

Потом голос прорезался — тонкий, звенящий, как ножом по бокалу:

— Не в стекольный дом.

Орин сразу напрягся.

— Почему?

Силуэт дрогнул.

— Пусто. Ловушка. Ларс… ведёт к северной шахте.

Рейнар побледнел.

— Ларс жив?

Стеклянный человек словно пытался ответить, но огонь начал втягивать его обратно.

Я шагнула ближе.

Метка на запястье вспыхнула.

— Арен, слушай меня. Где искать Ларса?

Силуэт повернул лицо ко мне.

На миг я увидела глаза.

Человеческие.

Ужасно усталые.

— Где Сердце… впервые треснуло.

— Северная шахта? — спросил Рейнар.

— Ниже, — прошептал Арен. — Под кряжем. Под старым стеклом. Даррен идёт туда не за тобой, дракон.

Даррен вдруг сорвался с места.

Орин оказался быстрее.

Меч капитана вышел из ножен с сухим звуком и лёг остриём у горла Сореля.

— Даже не думайте.

Даррен замер.