Только Селеста всю жизнь пыталась спастись тем, что станет нужной за счет чужой смерти.

Мариус поднял руки.

— Ничего. Трех сосудов достаточно для открытия. Четвертый был бы приятным украшением.

Старая чаша вздрогнула.

Кровь из трех сосудов поднялась в воздух. Золотистая, темная, бурая. Линии потянулись к чаше.

Марина почувствовала, как ее метку дернуло.

Кровь Ливии звала тело.

Кровь Эйрана звала брачную клятву.

Кровь Ардана звала старшее право.

И все это сходилось у Мариуса.

— Как остановить? — спросила она.

Архимаг Кроу быстро ответил:

— Перебить формулу более старшей клятвой.

— Первичная клятва?

— Да.

— Нужна кровь?

— Нужны стороны.

Марина посмотрела на Эйрана.

Он уже смотрел на нее.

Понял.

— Нет, — сказал он.

— Да.

— Это свяжет вас с Сердцем сильнее.

— Или освободит.

— Вы можете не пережить.

— Мы оба можем.

— Марина.

— Эйран, если Мариус завершит ритуал, он заберет всех. Ливию снова используют. Вас перепишут. Ардан получит власть, которой уже не будет владеть. Селеста станет сосудом, если он найдет способ. Дом рухнет. Мне кажется, выбор небольшой.

Он закрыл глаза на миг.

Когда открыл, в них уже не было спора.

— Что делать?

Орден подбежал к краю круга с домовой книгой.

— Первичная формула: глава рода и супруга рода входят в клятву как две стороны Сердца. Не господин и сосуд. Не владелец и жертва. Две стороны.

Марина усмехнулась.

— После всего звучит почти революционно.

Эйран протянул руку.

На этот раз не для того, чтобы поддержать.

Для клятвы.

Марина вложила свою ладонь в его.

Раненая к раненой.

Кровь с ее перевязки уже проступила снова. На плече Эйрана тоже раскрылась рана. Их кровь коснулась между пальцами.

Сердце рода ударило.

Мариус закричал:

— Поздно!

Темные линии его ритуала почти достигли чаши.

Марина и Эйран вместе шагнули к серебряной черте.

Не внутрь круга Мариуса.

К границе.

К месту, где родовая клятва еще могла сказать свое слово.

Эйран произнес:

— Я, Эйран Дрейкхолд, глава рода, признаю супругу стороной Сердца, а не сосудом силы. Все, что было взято у Ливии обманом, возвращаю ее праву.

Марина почувствовала, как его кровь в ее руке становится огнем.

Теперь ее очередь.

— Я, Марина Орлова, принятая душа в теле Ливии Арден Дрейкхолд, не отдаю себя роду как жертву. Я свидетельствую за Ливию, за Лиару и за всех стертых жен. Я принимаю право говорить и требую вернуть клятву к первому закону.

Метка вспыхнула.

Браслет Ровены сжал запястье.

Серебряный ключ на груди стал горячим.

Сердце ударило так сильно, что все в зале упали бы, если бы камень не удержал их.

Старая чаша взревела.

Не голосом — магией.

Темная жидкость поднялась столбом. В ней замелькали лица: Ливия, Лиара, Эстера, Аурелия, незнакомые женщины, старые супруги Дрейкхолда, те, кто отдавал кровь и молчал веками.

Мариус кричал слова на языке Морвенов.

Валер Морвен вдруг шагнул вперед и ответил ему на том же языке.

Две фразы столкнулись в воздухе.

Мариус резко повернулся:

— Предатель крови!

Валер спокойно сказал:

— Нет. Наследник, которому надоело, что наш дом помнят только по мерзавцам вроде вас.

Он вытащил нож и рассек собственную ладонь.

Черная кровь Морвена упала на пол за пределами чаши.

— Я, Валер Морвен, свидетельствую: Мариус Вирн действует не от имени восстановленного дома Морвенов, а от имени собственной власти. Дом Морвенов не требует клятв, украденных у женщин.

Архимаг Кроу вскрикнул:

— Это отсечение линии!

Валер побледнел, но не отступил.

Мариус завыл.

Его формула дрогнула.

Три линии крови — Эйрана, Ардана и Ливии — начали расходиться.

Ардан, все еще в цепях, вдруг рванулся вперед.

— Нет!

Все подумали, что он бросится к Мариусу.

Но он бросился к чаше.

— Это моя кровь!

Эйран попытался остановить, но Ардан ударил его плечом, цепи на руках вспыхнули и треснули. Старый дракон оказался сильнее ограничений. Он влетел в круг и схватил темную линию собственной крови голой рукой.

Мариус рассмеялся:

— Наконец-то!

Темная чаша тут же вцепилась в Ардана.

Он дернулся.

С лица исчезла уверенность.

— Что…