Снег ложился на его темные волосы, на плечи, на ресницы. Великий дракон Севера, который теперь боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть простые слова.

— Это достаточно? — спросила она.

Голос у него стал тише.

— Это больше, чем я надеялся.

Марина посмотрела на море.

— Когда-нибудь я, возможно, смогу сказать больше.

— Я подожду.

— Не как мученик.

— Нет.

— И не как человек, который считает ожидание платой.

— Нет.

— Просто живите так, чтобы мне хотелось остаться завтра.

Эйран долго смотрел на нее.

Потом сказал:

— Это самая трудная клятва из всех.

— Зато честная.

— Да.

Он не взял ее руку.

Ждал.

Марина сама протянула пальцы.

Он взял осторожно, но уже без прежнего страха.

Внизу, глубоко под замком, Сердце рода ударило ровно.

Один раз.

Другой.

Третий.

И в этом стуке больше не было цепей.

На следующее утро Дрейкхолд проснулся под снегом.

Белые крыши, черные стены, дым из труб, крики стражников на дворе, звон ведер у кухни, смех пажей, которых Гарт тут же приструнил. В Комнате Ливии уже горели лампы. Мира спорила с Орденом о том, куда поставить новый шкаф для женских писем. Кай уехал к часовне Лиары с синими зимними цветами. Ровена принимала ключниц вместе с Мариной, а не вместо нее.

Эйран вошел после стука.

— Можно?

Марина подняла глаза от внутренней книги дома.

— Можно.

Он остановился у стола.

— Северные роды прислали новые письма.

— Опять требуют объяснений?

— Теперь еще и приглашения. Хотят увидеть хозяйку Дрейкхолда.

— Скажите, хозяйка занята. Она учится понимать ваши ужасные счета.

— Счета ужасные?

— Чудовищные.

— Краст был плохим управляющим.

— Краст был вором с почерком. Это разные преступления.

Эйран почти улыбнулся.

— Значит, северные роды подождут?

Марина закрыла книгу.

— Нет. Мы ответим. Не поедем к ним с оправданиями. Пригласим сюда весной. Пусть видят дом, который не рухнул от правды.

— Смелое решение.

— Вы против?

— Нет. Я учусь не быть против до того, как услышу доводы.

— Хороший дракон.

Он замер.

Марина тоже.

Фраза вышла сама.

Теплая.

Почти домашняя.

Мира за соседним столом очень старательно уткнулась в бумаги.

Орден сделал вид, что ничего не слышал, но перо у него застыло.

Эйран посмотрел на Марину.

— Почти похвала?

Она взяла новое письмо и протянула ему.

— Работайте, милорд. Похвалы надо заслуживать ежедневно.

Он принял письмо.

И улыбнулся.

Не торжественно, не победно, не как мужчина, которому все простили.

Как человек, которому дали утро.

Марина отвернулась к окну.

Снег падал на черные скалы.

Дрейкхолд жил.

Ливия и Лиара были записаны в главной галерее.

Сердце билось свободно.

Двери открывались с обеих сторон.

А ненужная жена, которую когда-то хотели заставить молчать, сидела за хозяйским столом, разбирала счета драконьего дома и знала: теперь ее голос не придется выпрашивать.

Она взяла перо, поставила первую подпись новым именем и не дрогнула.

Марина Орлова Дрейкхолд.

Не вместо Ливии.

Не ради Эйрана.

Не по милости Сердца.

А потому что сама выбрала остаться.