Серое море далеко внизу билось о черные скалы. Замок стоял высоко, почти над пропастью. Красиво. Сурово. Холодно. Место для тех, кто умеет выживать, не ожидая тепла.

Ливия не умела.

Марине придется.

— Не привыкайте слишком быстро, — сказала она. — Я сама еще не знаю, какой стану.

Он ничего не ответил.

Когда привели управляющего, Марина сразу поняла: этот человек привык выживать около власти и питаться ее крошками.

Берин Краст был невысоким, округлым, с гладким лицом и мягкими руками. На нем был аккуратный темно-коричневый камзол, слишком дорогой для простого служащего и слишком скромный для дворянина. Глаза бегали быстро, но улыбка оставалась почтительной.

Он поклонился Эйрану глубоко.

Марине — чуть мельче.

Ошибка.

— Леди Дрейкхолд, — сказал он. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Не сомневаюсь. Мертвые хозяйки задают меньше вопросов.

Улыбка Берина дрогнула.

Эйран встал у камина, скрестив руки на груди. Не вмешивался. Просто смотрел.

Краст почувствовал это и занервничал.

— Миледи, я не совсем понимаю…

— Мои личные счета за три года.

— Простите?

— Я говорю достаточно тихо или вы привыкли слышать только мужские голоса?

Мира опустила глаза, но Марина заметила, как она снова едва не улыбнулась.

Управляющий покраснел.

— Разумеется, миледи. Ваши средства сохранены в полном порядке.

— Тогда принесите выписки.

— Сейчас?

— Нет, на годовщину следующей измены. Конечно, сейчас.

Эйран тихо кашлянул в сторону.

Краст начал мяться.

— Потребуется время. Документы находятся…

— Где?

— В управительской.

— Кто имеет доступ?

— Я, мой помощник и, разумеется, леди Ровена при необходимости.

— Я имею доступ?

— Миледи, прежде вы не интересовались.

— Я спрашивала не о прошлом. Я спрашивала о праве.

Краст посмотрел на Эйрана.

Ошибка вторая.

Марина сказала:

— Не на него. На меня.

Управляющий медленно повернулся к ней.

— Формально, миледи, да.

— Практически?

Он замялся.

Эйран произнес:

— Отвечайте.

Краст сглотнул.

— Практически все расходы леди Ливии утверждались через домовую службу леди Ровены.

— То есть через мою свекровь.

— Через старшую леди дома, миледи.

— Красивее, но суть та же. Сколько денег было передано мне домом Арден при браке?

— Точная сумма…

— Точную сумму принесете письменно.

— Да, миледи.

— Сколько из них осталось?

— Миледи, такие подсчеты…

— Сколько?

Краст промолчал на долю секунды дольше, чем следовало.

Марина улыбнулась.

— Плохо.

Эйран оттолкнулся от камина:

— Что значит плохо?

Управляющий вспотел.

— Милорд, средства леди Ливии использовались на представительские нужды, приемы, обновление южного крыла, оплату поставщиков…

— Южного крыла? — тихо спросила Марина.

Того самого, где жила Селеста.

Краст понял, что провалился.

— Это было временное распоряжение леди Ровены…

— Деньгами Ливии оплачивали крыло, где поселили любовницу ее мужа?

Эйран резко посмотрел на управляющего.

Тот побелел.

— Милорд, я действовал по утвержденным распоряжениям.

Марина закрыла глаза.

Не от слабости.

От такой чистой, почти прекрасной наглости.

Они не просто унижали Ливию. Они делали это за ее же счет.

— Выписки, — сказала она. — Все. За три года. С подписями тех, кто утверждал расходы. Если хоть один лист исчезнет, я буду считать это признанием.

Краст вытер лоб платком.

— Миледи, финансовые книги нельзя выносить…

— Тогда я приду к ним.

— Вам нельзя вставать!

— Именно поэтому вам лучше принести их самому.

Эйран сказал холодно:

— Краст, у вас есть час.

— Милорд…

— Час.

Управляющий поклонился так низко, что почти сложился пополам, и выскочил из комнаты.

Дверь закрылась.

Марина медленно выдохнула.

Внутри у нее что-то дрожало — то ли от слабости, то ли от ярости. Она смотрела на огонь и думала о Ливии. О молодой женщине, которая три года жила в чужом холодном доме, не имея доступа даже к собственным средствам. У которой забрали магию, голос, деньги, мужа, достоинство. А потом еще решили, что она слишком слаба, раз не выдержала.

Нет.

Слабость тут была не у нее.