— Что именно?

— Мертвые не могут защищаться, но и проверять их никто не станет. Отличная фамилия для тех, кто хочет спрятаться.

Орден открыл рот, закрыл, потом задумался.

Эйран посмотрел на нее тяжелым взглядом:

— Вы предполагаете, что кто-то из Морвенов выжил?

— Я предполагаю, что договор не стал бы писать это имя просто ради украшения.

— Договор не пишет.

Марина подняла бровь.

— Правда? Тогда у вас очень выразительная бумага.

— Это не бумага, — сухо сказал Орден, уже придя в себя. — Это родовой пергамент на крови основателей двух домов. Он реагирует только на нарушение клятв, скрытые условия и прямую угрозу договорной стороне.

— Договорной стороной являюсь я?

— Да.

— Значит, угроза касается меня.

Орден медленно кивнул.

— Или вашей роли в браке.

Эйран повернулся к нему:

— Почему договор отозвался сейчас?

— Потому что миледи задала вопрос о запечатанном даре. Или потому, что метка супруги Сердца проснулась. Или потому, что…

— Потому что прежняя Ливия уже находила это, — перебила Марина.

Оба мужчины посмотрели на нее.

Мира, стоявшая у кресла, тихо прошептала:

— Миледи?

Марина сжала пальцы на подлокотнике. Воспоминание оставило после себя боль за глазами, но она удержала голос ровным.

— Я видела архив. Книгу. Имя Морвен. Ливия стояла над страницей, а кто-то за ее спиной сказал, что она слишком много нашла.

Эйран резко наклонился к ней:

— Когда?

— Не знаю.

— До вчерашней ночи?

— Да. Не вчера. Раньше.

— В каком архиве?

Марина закрыла глаза, пытаясь ухватить осколок. Запах воска. Пыль. Каменная лестница вниз. Узкое окно? Нет, не окно. Прорезь в стене. Голубоватый свет. Стол с железными углами.

— Там было холодно. Не так, как в жилых комнатах. И слышалась вода. Или ветер.

Орден нахмурился.

— Нижний архив.

Эйран повернулся к нему:

— Ливия не имела доступа в нижний архив.

Старик сухо кашлянул.

— Формально, милорд, после первого года брака леди Дрейкхолд имела право просить доступ к семейным документам.

— Просить?

Марина усмехнулась.

Орден чуть склонил голову:

— В некоторых домах право женщины часто превращается в просьбу, миледи.

— И в отказ, если просьба не нравится мужчине.

— К несчастью, да.

Эйран резко сказал:

— Я не запрещал ей нижний архив.

— Вы и не знали, что она туда ходила, — ответила Марина. — Как много другого.

Он не стал спорить.

И это молчание было лучше любого оправдания.

Марина перевела взгляд на пергамент.

— Мне нужны все документы, к которым Ливия обращалась за последние месяцы.

Орден сразу стал настороженным.

— Архив не выдает списки посещений без распоряжения главы рода.

Марина посмотрела на Эйрана.

Тот кивнул:

— Вы получите распоряжение.

— Письменное, — сказала она.

Эйран чуть сузил глаза.

— Вы мне не доверяете.

— Рада, что мы перестали повторять очевидное.

Орден вдруг издал звук, похожий на подавленный смешок, и тут же стал серьезным.

Эйран бросил на него короткий взгляд.

— Мастер Орден, подготовьте список. Все книги, свитки, реестры и родовые записи, которые леди Ливия запрашивала за последние полгода.

— За год, — поправила Марина.

— За год, — повторил Эйран.

— И все, что касается Морвенов.

Орден побледнел снова.

— Миледи, такие записи хранятся в запечатанном разделе.

— Значит, распечатаем.

— Это невозможно без разрешения Совета крыльев.

— А кто у нас глава рода?

Старик перевел взгляд на Эйрана.

Эйран смотрел на Марину долго, будто взвешивал, что опаснее: отказать ей или открыть то, что век лежало под печатями.

— Я могу запросить доступ, — сказал он.

— Запросить?

— Совет должен знать.

— Совет узнает ровно столько, сколько нам будет выгодно ему сказать.

Орден даже выпрямился от такого кощунства.

— Миледи, Совет крыльев…

— Совет крыльев дал Селесте Вирн три месяца жить в доме моей жены? Совет крыльев заметил, что мой дар исчез после свадьбы? Совет крыльев проверил, кто подделывает письма? Нет? Тогда пока я не считаю Совет источником спасения.

Эйран молчал.