Мысль пыталась зацепиться за какое-то несоответствие, но тут на столике зазвенели переставляемые бутылочки, и я сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно и не выдать своего волнения. Я считала про себя: «Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз» и не заметила, как к моему лицу прижали тряпку. Очень-очень сладко пахнущую тряпку. И тогда до меня дошло, почему тогда в доме и сейчас экономка была надушена, а в остальное время нет. Она скрывала за запахом своих отвратительно приторных духов запах чего-то другого!

И пока мозг думал, руки действовали — я схватила ее за запястья и попыталась оторвать воняющий лоскут от моего лица.

Но не тут-то было: силы стремительно покидали меня, и я слабела. То ли магический откат еще не прошел, то ли этот запах лишал меня воли, но я сама превращалась в тряпку. И одновременно с этим накатывали какая-то апатия и покорность судьбе. Знаете состояние «да гори оно всё огнем, только меня не тронь»? Вот что-то такое. При других обстоятельствах я бы сдалась, честно. Потому что надоело: работаешь-работаешь, а будет тебе нет от этого какой-то профит — не знаешь. Но я столько лет при обожаемом Коленьке тряпкой была, что от этого я устала еще больше.

— Да пошла ты! — сказала я и пнула гадину изо всех сил.

Она взвизгнула и ослабила хватку, и тогда я содрала ткань с лица.

— Тварь, — прошипела она. — Что же ты никак не сдохнешь?

Вот вообще она неправа была. Во-первых, тварь из нас двоих она, а во-вторых, Сашку гадина как раз прикончила. Мало ли что наша душа обратно вернулась, повзрослев на пару столетий или даже тысяч лет. Так что:

— Плохо стараешься, — сказала я. — Могла бы что-нибудь действеннее придумать платочка своего жалкого.

Я все ждала, когда кто-нибудь вмешается и остановит мерзавку, но на помощь никто не приходил. Сначала я подумала, что, может, они забыли, или не могут, или что-то им мешает, а потом поняла, что платок, видимо, еще не яд. Значит, должна быть вторая часть марлезонского балета, а я ее испортила. Так что хотя бы разговорить змеюку. И тряпкой ейной хочется ей в морду тыкнуть. Пусть сама нюхает, стервь.

И вот стоило непечатное словцо добавить, как я сразу начала верх одерживать. И замешкалась. Эта ж тварь явно скажет, что это я в приступе безумия на нее накинулась, а она, дескать, склонилась платочек приложить, только чтоб дыхание проверить.

Пока я раздумывала, что же дальше делать, эта гадина извернулась, достала нож и с ним на меня бросилась. Я офигела от неожиданности. И тут Казур под удар бросился. Реально меня собой закрыл. А потом глазоньки закатил и обмяк.

***

Вот тогда откуда-то выскочили Тео с Грегором и подхватили мадам Вэйл под белы рученьки.

— Это не я! — заорала та дурниной. — Это она! Она убила своего любовника!

Вот же дрянь, и тут на меня всё спихнуть пытается, — мельком подумала я, не обращая на нее внимания. Эльф волновал больше. Он хоть и та еще заноза в одном месте, но уже свой, родной практически. А эта гадина его ножом пырнула… Как так-то?!

Склонилась над ним, стараясь не прикасаться к ножу, чтоб не тревожить раны, а услышать дыхание. Но дура орала, и ничего не было слышно.

— Заткнись, тварь! — зло бросила я ей.

Она заткнулась. Но легче мне не стало.

Как оказывать первую помощь в той или иной степени знают все. Но вот в реальности помочь другому могут единицы. И я не стала исключением. От страха и отчаяния у меня затряслись руки, и я поняла, что не знаю, что надо делать. Перевязать рану? Но как, чем и где? Нож трогать нельзя, это я точно помню, а что еще?

— Позовите кого-нибудь, — попросила, вытирая слезы. Меня мучили совесть и жалость: как же я эльфа-то не уберегла, а? Пацан ведь совсем молоденький.

Грегор метнулся к двери, и стоило ему распахнуть ее, как в нее сразу же вломились господа Альбрехт и Толендорф, будто караулили и ждали сигнала.

И такая злость меня взяла, что, хоть головой я прекрасно понимала, что не случайно они тут и ждет меня грандиозная подстава, но все равно не выдержала, заорала:

— Пошли вон! — и рукой махнула, силы вкладывая.

Их не просто за дверь вынесло, их по коридору протащило и в стену впечатало. Прямо головами дурными. Тишина стала оглушительной.

— Госпожа Александра, — с укором прошептал Теодор. — Вы же понимаете, что сейчас будет?

— Молодец, Саша! — прошептал Казур, распахнув глаза. — Горжусь тобой.

— Дурак! — в голос заревела я, обнимая его за шею. — Сама тебя убью, балбеса, как поправишься. Грегор, что встал, живо за Багиным! Тео, эту в темницу куда-нибудь, откуда она точно не выберется, — кивнула на Селиану. — Казур, скотина бессовестная, ты хоть понимаешь, как меня напугал?

***

Багина привели, но до этого Божьяки уже осмотрела эльфа и сказала, что ничего страшного, представителя дивного народа в принципе не так просто убить, даже отравленным кинжалом.

Сам эльф, довольно улыбаясь, подтвердил ее слова и принялся заверять, что он осознанно полез под нож, чтобы защитить меня и собрать доказательства злонамеренных действий госпожи Вэйл.

Я была рада, что с ним все хорошо, сам эльф вообще, похоже, был счастлив, что его проткнули, единственные, кто недовольно хмурился, были Теодор и Грегор.