Вчера, перед тем как проклятый голубь принёс письмо, в агентство поступил запрос. Но не обычный — не через голубя, не через магическую почту, а через Имперскую Канцелярию. Личный запрос, с гербовой печатью, без подписи, но с пометкой «Высочайшая срочность» и «Явка обязательна». В запросе значилось, что клиент прибудет сегодня утром и что Ванессе надлежит оказать ему «всемерное содействие в поиске брачной партии».

Что-то в этом запросе её насторожило. То ли формулировка «всемерное содействие», то ли отсутствие имени, то ли гербовая печать без подписи — так обычно делали те, кто не хотел афишировать свою личность до последнего. Или те, чьё имя могло вызвать слишком бурную реакцию.

— Что за клиент-то? — спросила Грета, допивая кофе.

— Не знаю. В запросе — никаких подробностей. Только «важный», «срочно» и «не вздумайте отказать». — Ванесса нервно хмыкнула. — Последнее — не цитата, но подтекст очень явственный.

— Ну, если из канцелярии, то кто-то из чиновников, — предположила Грета. — Кому-то из советников приспичило жениться. Или, может, генерал какой. У них там вечно не хватает времени на личную жизнь.

— Генерал? — Ванесса оживилась. — Это было бы неплохо. Генералы — люди при деньгах. Если я сосватаю генерала, может, канцелярия сменит гнев на милость и отменит проверку.

— Или удвоит придирки, — резонно заметила Грета. — Потому что ты «недостаточно хороша для таких клиентов».

— Ну спасибо, поддержала. Прямо полегчало.

Ванесса допила кофе, одёрнула платье и подошла к зеркалу. Зеркало было старым, с трещиной в углу, и Ванесса подозревала, что оно слегка привирает в сторону комплиментов. По крайней мере, сегодня оно отражало молодую женщину с копной рыжеватых волос, которые вечно выбивались из причёски, конопатым носом (летом конопушек становилось втрое больше, и сейчас, в начале осени, они ещё не сошли) и серыми глазами, которые, по мнению тётушки, «были бы очень даже ничего, если бы не смотрели на всех с таким неуместным задором».

Задор в глазах действительно был. Ванесса не умела смотреть иначе. Даже когда жизнь подкидывала ей очередную неприятность, в глубине её зрачков обязательно пряталась искорка — то ли надежды, то ли упрямства, то ли веры в то, что всё непременно образуется.

Тётушка называла это «глупостью». Ванесса предпочитала термин «стратегический оптимизм».

— Ладно, — сказала она зеркалу. — Ты — королева безнадёжных. Ты справлялась с гномами, троллями и баронами. Справишься и с неизвестным чиновником.

Зеркало ничего не ответило, но, кажется, смотрело с сомнением.

Ванесса привела в порядок приёмную: расправила скатерть на столе, поправила стопку брачных анкет, проверила, работает ли магический артефакт для проверки совместимости. Артефакт был слабенький, купленный на распродаже, он показывал совместимость в процентах и имел привычку занижать цифры, из-за чего Ванессе приходилось прибавлять процентов двадцать для убедительности.

Грета тем временем забралась на своё законное место — на спинку кресла для посетителей — и приняла позу «грозной секретарши». Получалось у неё плохо: гаргулья всё ещё не до конца проснулась и периодически клевала носом, рискуя свалиться. Но для антуража хватало.

Клиенты на «Последний шанс» всегда клевали по-разному. Иногда — шли потоком, и Ванесса крутилась как белка в колесе, устраивая свидания, сверяя анкеты, улаживая конфликты (один раз гном и троллиха не поделили букет, и приёмная превратилась в зону боевых действий). Иногда — не было никого неделями, и тогда Ванесса сидела у окна, смотрела на улицу и придумывала новые рекламные слоганы.

Лучший слоган — «"Последний шанс": мы найдём вам пару, даже если вы сами себя не выносите» — привлёк целых трёх клиентов за месяц. Правда, двое из них оказались некромантами, которые искали не живую жену, а «источник для экспериментов», и Ванессе пришлось выставлять их с помощью Греты и кочерги. Но один — настоящий, живой, ищущий любви — остался. И, кстати, потом женился. На мельничихе. Жили они, насколько Ванесса знала, неплохо.

В общем, жизнь в агентстве была... разной.

Но чего точно не было — так это покоя.

Когда часы пробили десять, Ванесса уже сидела за столом, старательно изображая профессионала. Анкеты лежали аккуратной стопкой. Перо стояло в чернильнице ровно. Грета — почти не клевала носом. Всё было готово.

И тут за дверью раздались шаги.

Ванесса сразу поняла: это не обычный клиент.

Обычные клиенты ходили по-другому. Гномы топали, тролли сотрясали пол, бароны вышагивали с преувеличенной важностью. А этот... Этот шёл тяжело, размеренно, и каждый шаг отдавался в теле Ванессы странной вибрацией. Её эмпатический дар, до этого мирно дремавший, внезапно встрепенулся и забился где-то в груди, точно птица, почуявшая грозу.

Грета, кажется, тоже что-то почуяла. Её жёлтые глаза широко распахнулись. Она перестала клевать носом и уставилась на дверь с выражением, которое Ванесса не видела у неё никогда.