— Снежа…
Артём обхватывает мое лицо ладонями. Его касания обжигают.
Смотрит так, что у меня кружится голова. В полумраке спальни его глаза блестят.
Он как пьяный. Да и я не в себе тоже.
Мы оба сошли с ума, потерялись друг в друге, забыли обо всем белом свете.
Ничего не существует за пределами нашей вселенной.
— Люблю тебя, Снежка… так люблю…
— И я… и я… пожалуйста, Артём, не могу больше… я… я сейчас умру…
— Знаю, любимая, знаю…
А потом он начинает меня ласкать. Жадно, пылко. Горячие руки везде.
Поцелуи оставляют отметины на коже. Каждое касание вызывает стон.
Артём не торопится, он словно смакует меня, нашу близость.
А мне нужно всё и сразу.
Я так устала ждать, соскучилась, и я требовательно тяну любимого мужчину на себя.
Но он хрипло смеется и продолжает умело подводить меня к краю.
Ожидание — пытка. Болезненная пульсация внизу живота нарастает.
Ждать больше невозможно. С протяжным стоном Артём берет меня.
Мы сливаемся в одно, задерживая дыхание. Давая друг другу привыкнуть.
Почувствовать. Осязать эту остроту. Мы на пике.
Я громко ахаю, а он утыкаемся мне в шею.
По щеке скатывается горячая слеза, и Артём слизывает ее языком.
Всё так порочно. Чувственно. И в то же время так нежно, так волшебно.
Не просто страсть, а самая настоящая любовь, которая сейчас ощущается каждой клеточкой. Оно внутри. Извне. Вокруг нас. Окружает нас, проникает.
Мы делимся ею друг с другом, пока плывем на волнах нашей страсти.
Хорошо, очень хорошо, до невозможности прекрасно.
Так, как может быть только с ним и ни с каким другим.
Я приняла, я простила, и я ни о чем не жалею.
Понимаю это именно сейчас, когда Артём возносит меня на небеса…
Потом мы лежим. Ленивые, расслабленные, наши руки и ноги переплетены.
Блаженство. Нега. Любовь, которая ощущается в воздухе.
И понимание, что мы наконец вместе и всё плохое позади, наполняет душу радостью.
— Это… это… — Артём пытается подобрать слова, его грудь вибрирует под моими пальцами от хрипловатого смеха.
Я тоже хихикаю, как девчонка, и смотрю на него сверху-вниз лукаво.
— Ну? Как это было?
— Ты знаешь. С тобой всё идеально. Всегда было и будет. Я дурак, что отпустил тебя, надо было еще настойчивее бороться.
В его голосе слышится сожаление, но я не люблю эти истории с “надо было сделать так-то”. Никогда не любила. Былого не воротишь. Что сделано, то сделано. В тот момент мы не могли сделать иначе. Ни он, ни я. Я не готова была прощать, разговаривать, вникать. Нет. Мне нужно было это время. Но сейчас я не хочу объяснять ничего, не хочу портить момент и проваливаться в тяжелое прошлое. Такое освобождение внутри, что кажется, будто за спиной выросли крылья.
— Артём, не надо, — мотаю головой, выдыхая, а потом подтягиваюсь к нему повыше, чтобы поцеловать в губы. — Главное, что сейчас всё наладилось.
— Всё? Ты точно? Уверена? Не передумаешь? Я же не отпущу, поняла? Больше ни дня без вас не проведу.
— Ну, Артём… Мне еще надо будет с квартирой, работой разобраться… — говорю немного игриво, дергая тигра за усы.
Артём, недолго думая, опрокидывает меня на спину.
Он сверху. Дышит тяжело. Мои запястья в плену его рук.
Смотрит напряженным, глубоком взглядом, отнимая у меня способность дышать.
— Нет. Я сказал, больше ни дня раздельно. Больше я вас не отпущу.
И с этими словами он наклоняется, чтобы снова приняться меня целовать.
И любить. Всю ночь. Без перерыва.
Наутро ночь напоминает о себе легкой, но приятной ломотой в теле.
Пока я готовлю завтрак, Артём без конца бросает на меня говорящие взгляды.
Игорёк бьет ложкой по пластику, пока сидит в своем стуле.
А Лерочка вовсю готовится к выписке сестры, забрасывает нас вопросами.
Такая здоровая семейная суета, которая вызывает теплую улыбку на лице и радость на сердце. Всё действительно налаживается. У нас с Артёмом всё отлично, дети в порядке, и наша Василиса сегодня выписывается.
Когда приходит няня, мы оставляем на нее детей и выдвигаемся за дочкой.