Родила я быстро.
Когда мне на грудь положили моего мальчика — заплакала.
Нет, не от боли или горя.
От счастья.
От счастья, что он у меня есть!
Мой сын!
И больше никакие мужчины мне не нужны. Я родила себе идеального.
Артём просил разрешения зайти, но я отказала.
Выписывали нас через семь дней.
К счастью, мой малыш, несмотря на то, что родился раньше, по показателям был почти в норме. Стал быстро набирать вес, хорошо брал грудь, не было проблем с дыханием и со стулом.
Доктор нас хвалила.
А я… Я пыталась гнать все мрачные мысли.
Хотя, конечно же, не могла тогда не думать о Василисе.
Я ей писала.
Она отвечала односложно.
Да, в Москве. Живет у Аделины, хотя можно жить и в интернате. Многие спортсменки живут там.
У меня была масса вопросов. И к бывшему уже мужу, и к, с позволения сказать, тренеру. И вообще ко всей этой конторе.
Как они могли отправить мою дочь неизвестно куда?
Как могли не поставить меня, мать, в известность?
Я написала тренеру нашей спортшколы прямо из роддома. Она перезвонила.
— Извините, Снежана Игоревна, я понятия не имела, что вы ничего не знаете. Аделина Сергеевна сообщила, что родители в курсе перевода, и папа девочки дал документы.
Папа дал!
Не сказав мне ничего!
Как он… как он посмел?
— Что именно дал папа? А согласие матери теперь не требуется?
— Ну, я не знаю… У нас же есть ваше согласие? На выезды? Вы всё подписывали.
— Это же не просто выезд?
— Да… но формально… Простите, Снежана Игоревна, Антонова мне сказала, что у вас конфликт с мужем, и девочка живёт с отцом.
— А ваша Антонова вам не сказала, что она… что у нее связь с моим мужем? Что она… она прямо во время тренировок, в тренерской…
У меня горло перехватило, я не могла выговорить.
— Что? Вы… вы серьезно?
Я кивала, не понимая, что она не может меня видеть. Слезы душили. Перед глазами опять была та сцена.
Его рука на ее груди.
Я думала, что переболела, перегорело всё. Но нет.
Это было не так.
Боль не ушла.
Время не лечило.
Только притупляло.
И обида…
У меня отняли мужа. Дочь.
Семью…
Семью, которая была. Счастливую, полную радости.
А еще…
Еще я чувствовала, как мне со всех сторон пытаются навязать чувство вины.
Как просто сделать женщину во всем виноватой, да?
Плохая жена, если муж ушел.
Плохая мать, если ребенок ведет себя неправильно.
А в чем я была плохая?
Я создавала уют в доме. Я старалась для них. Я занималась с Василисой, возила на тренировки, была так же увлечена процессом: и коньки вместе с ней выбирала, и первые костюмы сама шила, а потом находила профессионалов, обсуждала с ними детали, прически на соревнования ей делала!
И при этом у меня был второй ребенок, который тоже требовал внимания!
И работа!
Работа тоже сложная, творческая во многом.
Но, конечно, во всем была виновата я.
А не муж, который решил, что он заскучал и ему хочется чего-то нового.
Не распущенная малолетка, которая считает, что можно взять и залезть на чужого мужика.
И не дочь… Дочь, у которой в ее тринадцать лет уже, наверное, должен был быть мозг…
Ладно, дочь я не винила. Я старалась понять.
И я реально постоянно думала о том, где я совершила ошибку, когда, как?
Но в какой-то момент сама себе сказала — хватит.
Вот просто хватит и всё!
Жизнь продолжается.
Жизнь не останавливается на моменте предательства.
Ты либо живешь дальше, либо ломаешься и варишься в этом клубке обид и упреков.
Я выбрала жизнь. И я жила.
В день выписки Артём приехал.
Я видела.
Специально попросила выпустить меня и сына через служебный вход.
Лера всё это время была у мамы, к маме мы и поехали.
Артём звонил. Приехал.