— Эви, — прошептал он, надеясь, что его голос не испугает ее, а проникнет в ее сны.

— Ммм, — она вздохнула.

«Моя» — говорило биение его сердца.

— Можно вас поцеловать?

Она не ответила. Тогда он провел губами по ее щеке, к ее волосам, а потом к нежному розовому ушку. Он все еще целовал ее ухо, когда она издала довольный звук и прижалась к нему. Аларик застыл. Его кровь забурлила в венах, а возбужденная плоть стала такой твердой, что это начало причинять боль.

— Что вы сказали? — прошептал он.

— Вы разговариваете, — ее голос звучал как у пьяной. — Потому что…

Ее голос стих, она перевернулась на спину.

— Эви, — прошептал Аларик.

Через несколько секунд внутренний голос сказал ему, что джентльмен не стал бы поднимать ее ночную сорочку выше по ее ногам. Он должен ее разбудить. Аларик приподнялся на локте и стал целовать ее лицо более настойчиво: он поцеловал ее лоб, переносицу, округлый подбородок.

Она вздохнула и раскрыла губы. Аларик собирался поцеловать ее со всей страстью, которую сейчас испытывал, но вдруг осознал, что если он целует Уиллу Эверетт, то хочет, чтобы она была в полном сознании. Он прикусил ее нижнюю губу и прошептал:

— Проснитесь.

Уилла вздохнула и положила одну ладонь на его грудь. Аларик с интересом наблюдал, как ее пальцы сгибаются… Ее глаза открылись. Другая женщина на ее месте закричала бы или даже завизжала. Уилла же просто посмотрела на него и сонно проговорила:

— Аларик, что вы делаете в моей кровати?

— Лежу рядом с вами. — Он посмотрел ей в глаза и задержал взгляд, чтобы убедиться, что она понимает, что он не плод ее воображения, и что у нее нет намерения вытолкать его из кровати.

Ее голубые глаза смотрели уже не сонно, в них светилось любопытство. И желание. Аларик наклонился к ней и поцеловал ее крепким, жадным поцелуем, его пальцы погрузились в ее кудри. К его огромному удовлетворению, Уилла обвила руками его шею так, словно он уже сотни раз будил ее таким образом. Он решительно намеревался делать так и в будущем. Молчаливое обещание пронзило его, словно стрела. Он сделает все, что потребуется, чтобы убедить ее, что он единственный мужчина на свете, который когда-либо будет будить ее поцелуем.

Уилла полностью отдалась поцелую Аларика, забыв обо всем, как мотылек бросилась на горящую свечу. Его поцелуй сейчас был каким-то новым, но в то же время очень знакомым. От него пахло рекой и лимонным мылом, а на вкус он был как перечная мята. Его прикосновения были как… Уилла опустила руки с его шеи, положила на плечи, и это затуманило ее сознание. Она не смогла подобрать подходящее сравнение. Его гладкие мускулы сократились под ее руками, и ее сердце забилось быстрее.

— Я… — ахнула она.

Аларик пробормотал что-то невнятное и отстранился.

— Что вы сказали? — спросила Уилла.

— Я не могу повторить это в присутствии леди, — ответил он с озорной и даже порочной улыбкой.

— Вы это уже сказали, так что вполне можете и повторить.

— Есть предел вольностям, которые мужчина может себе позволить за один день, — сказал он.

Его лицо было так близко к ее лицу, что она видела его ресницы: темно-коричневые, а на кончиках — золотистые. Она провела пальцем по его ресницам.

— Они такие красивые.

— Что?

— Ваши ресницы. Они двухцветные.

Он приподнялся и оперся на один локоть.

— А ваши — коричневые и на концах завиваются.

— Иногда я крашу их в черный цвет, — сказала Уилла, стараясь держаться непринужденно в совершенно новой для нее ситуации. Но это давалось очень трудно, потому что у нее дрожали ноги. А еще было такое чувство, что она с каждым мгновением все больше краснеет. Его взгляд скользил по ее лицу. Уилла не догадывалась, о чем он думает, но точно ощущала, что ему нравится то, что он видит. Она кашлянула, прочищая горло, и подумала, что ей пора бы уже предложить Аларику встать с ее кровати и уйти. Должно быть, он прочел это в ее глазах, потому что тут же снова начал ее целовать. У Уиллы не было большого опыта в таких поцелуях — поцелуях, которые, казалось, обжигали ее легкие и прожигали тело до самых костей, заставляли желать большего и жадно ловить ртом воздух. Один поцелуй переходил в другой, или, может быть, это был все тот же поцелуй. Через некоторое время Аларик снова погрузил пальцы в ее волосы. Уилла решила, что он делает это нарочно, чтобы не проводить руками по ее бедрам, или груди, или по другим местам… а Уилла в этот момент изнывала от желания, чтобы он прикоснулся к ней именно там.

— Аларик, — прошептала она, и это подозрительно походило на мольбу.