— Это верно. Какие у нее интересы?

Казалось, его вопрос озадачил брата.

— Кроме моды? — подсказал Аларик. — Она интересная?

— Я не хочу «интересную» жену, она мне не нужна! — Норт достал из лузы красный шар. — На самом деле, думаю, интересная жена была бы для такого человека, как я, истинным проклятием.

— Для такого человека, как ты, — повторил Аларик. — Скажи, Норт, каким именно человеком ты стал?

Губы Норта сжались в тонкую линию.

— Может быть, ты можешь странствовать по свету, называя себя лордом Уайльдом, гоняться за племенами пигмеев и дикими слонами, но я не могу. Поместье требует много труда, наш отец только что купил шестое владение, в Уэльсе.

У Аларика возникло ощущение, будто его ударили в живот.

— Не знал, что я тебе нужен, — сказал он.

— Не нужен, — тут же сказал Норт. — Мне нет дела, жаришься ли ты в Африке или замерзаешь в Санкт-Петербурге.

Но брату, конечно, было до этого дело. Аларик это видел.

Проклятье!

Аларик поставил стакан.

— Я прошу прощения за то, что так долго отсутствовал и за то, что оставил тебя заботиться о моем имении, помимо всего прочего.

— Как раз насчет этого и собирался тебе сказать: я нанял нескольких человек охранять твой дом, но люди все равно пролезают и таскают кирпичи.

— Ради бога, зачем?

Норт пожал плечами.

— В качестве сувениров. Потому что любят тебя. Будь я проклят, откуда мне знать?

Аларик сдержал ругательство. Высокая живая изгородь будет удерживать любопытных на расстоянии. Или, может быть, пара волкодавов вдобавок к изгороди.

— Сувенирами, связанными с тобой, довольно бойко торгуют, — продолжал Норт. — Подозреваю, что некоторые кирпичи добрались даже до Лондона.

— Проклятая пьеса! — пробурчал Аларик с отвращением. — Мне надо позаботиться, чтобы ее сняли с показа.

Однако, учитывая его долгое отсутствие, Аларик не мог немедленно отправиться в Лондон. Отец попросил его остаться в замке Линдоу на несколько недель, по крайней мере до рождения его нового брата или сестры.

— Не думаю, что закон запрещает писать пьесы о чьей-то жизни. Во «Влюбленном Уайльде» есть все, что нужно: она мелодраматичная, нелепая и в ней много юмора. Билеты распроданы на много месяцев вперед.

— Одно дело писать пьесу про Юлия Цезаря, и совсем другое — про меня, — возразил Аларик. — Я жив. Тебе бы понравилось, если бы на сцене показывали всякую чушь о твоей жизни?

— Но ты же сам написал о себе книги, — резонно заметил Норт.

— Я писал книги. Я не писал пьесу. В моих книгах написана правда, а вот с каннибалами я никогда дела не имел.

Аларик одним глотком допил остатки бренди, чувствуя приятное тепло внутри. Дочь миссионера, должно быть, просто случайное совпадение. Драматурга, решившего заработать на пьесе о выдуманных приключениях под безвкусным заголовком «Влюбленный Уайльд», он вполне мог себе представить. Но, черт побери, откуда этот пошляк мог знать о дочке миссионера, чтобы включить ее в сюжет? За свою жизнь Аларик был знаком лишь с одной дочкой миссионера — мисс Пруденс Ларкин. Она его любила, но Аларик не отвечал ей взаимностью. И именно из-за нее Аларик старался держаться подальше от добродетельных молодых леди. В действительности и дам, и каннибалов он в глубине души относил к одной и той же категории ненасытных существ, которым по вкусу англичане. Но ни эта пьеса, ни читатели, ворующие кирпичи, не были так важны, как последнее откровение Норта.

— Извини, что я оставил заботы о моем поместье на тебя. — Он стиснул зубы. — Мне было проще сесть на очередной корабль, чем вернуться домой и представить, как Гораций погибает в болоте. — Аларик кивнул в сторону Линдоу-Мосс, огромного участка заболоченной местности к востоку от замка.

— Думаешь, у тебя одного было такое чувство? Мы все тосковали по Горацию. Но тебя нам тоже не хватало. — Биток Норта стукнулся об обивку стола, завертелся и чуть не попал в лузу. — Если честно, я прочел твою последнюю книгу, но не потому, что я вхожу в когорту твоих обожателей, а потому, что мне хотелось получить хоть какое-то представление о том, где побывал мой брат и чем он занимается.

— Я прошу прощения. — Аларик провел рукой по волосам. — Проклятье. Мне правда очень жаль.

— Твоя последняя книга понравилась бы Горацию. Он был бы чертовски горд тобой. И наверняка каждый вечер таскал бы нас всех смотреть эту пьесу. — Норт так сильно ударил по шару, что он вылетел за бортик и покатился по полу. — Твоя очередь, — сказал он, поднимая взгляд.

Кажется, настала его очередь не только в этом смысле.

Позднее тем же вечером

Когда в гостиную вошел лорд Аларик, у Лавинии глаза на лоб полезли.

— Он красавчик, даже красивее, чем на гравюрах! — выдохнула она.