— Конечно. Покупая свое имение, я заплатил за него из прибыли от моих первоначальных инвестиций. На чем он сейчас сосредоточился?

Парт начинал с торговли с Китаем, но у него был нюх на все, что принесет огромную прибыль. Письма от его поверенного следовали за Алариком по всему миру, и каждое сообщало, сколько денег Парт заработал для него за последнее время.

— На паровых двигателях. А еще он поговаривает о том, чтобы открыть банк.

Аларик заинтересовался.

— Паровые двигатели? Ты их уже видел?

Норт кивнул.

— Он купил поместье к западу отсюда, недалеко от твоего, и поставил в сарае паровой двигатель. И завез рабочих, которые с ним работают. Старый особняк сгорел, и Парт теперь строит новый дом — там будут балконы с перилами из чугунной решетки, выполненной по его собственному дизайну.

Аларик уловил в голосе брата нотки зависти.

— Ты же не возражаешь жить в замке?

Он огляделся по сторонам. Даже сейчас, в разгар лета, каменные стены оставались сыроватыми, камень пропах старыми книгами и собаками. Он пах домом.

— Не больше, чем любой, кто собирался построить свой собственный дом, — сказал Норт с кривой улыбкой.

В детстве Норт часами рисовал чертежи домов, которые планировал когда-нибудь построить.

— То, что ты наследник титула, не означает, что ты не можешь спроектировать дом. Между прочим, я привез тебе книгу чертежей одного архитектора по фамилии Палладио.

— Андреа Палладио, полагаю, — сказал Норт. — Спасибо. Проектировать дом у меня нет времени, но я спроектировал новую маслобойню. Старую разрушила буря.

Аларика удивили нотки ярости в голосе брата. Он помолчал, глядя, как Норт играет в бильярд так, словно это была война и он был на поле битвы только с одной армией. Мечты мужчины могут быть вытеснены обязанностями. В то время как он сам провел годы, исследуя земной шар. Возможно, пришла пора ему вернуться домой. Взять на себя ответственность и дать Норту возможность провести следующие десять лет так, как он хочет. Возможно, он построит особняк с потолками такой высоты, что под них поместятся парики его жены.

— Теперь я вернулся, — просто сказал он. — Я могу взять на себя заботы о поместье, включая работу с отцом. А ты можешь делать что пожелаешь. Хотя, если ты отправишься путешествовать по миру, у твоей будущей жены могут быть возражения.

Норт встретился взглядом с братом.

— Я ценю твое предложение, но это моя ответственность. Когда-нибудь я стану герцогом. Отец не может заниматься всем один, даже при том, что у него есть три управляющих поместьями. В последнее время он проводит все больше и больше времени в парламенте. А ты любишь путешествовать.

— Ни один из нас не был рожден стать герцогом, — возразил Аларик. — Им должен был стать Гораций. Он бы наслаждался этой ролью. Но я больше не позволю тебе делать все одному. Давай разделим обязанности. Я первый воспользовался свободой, теперь твоя очередь. А снова путешествовать я смогу позже.

— Нет, — сказал Норт. — Ценю твое предложение, но это моя участь, я не переложу ее ни на кого другого.

Норт повернулся и вставил свой дорогой бильярдный кий в подставку сбоку от двери. Аларик смотрел на широкие плечи брата, и его разбирала досада. В облике его старшего брата была какая-то хрупкость, казалось, что-то в нем почти надломлено. Аларик вдруг испытал острую неприязнь к своей модной угрюмой будущей невестке, но он постарался отбросить это чувство. Скорее всего, Диана Белгрэйв — не столько причина, сколько симптом. Английские джентльмены не обнимают друг друга. Это правило, которое не требуется произносить вслух, будь то в детской или где-то еще, это нечто внутреннее, присущее членам высшего общества, сдержанность, которая определяет характер взаимоотношений между мужчинами. Но, как Аларик обнаружил, во многих частях света это правило считают абсурдным. Он подошел к брату и грубовато обнял его. На мгновение Норт застыл, но потом словно нехотя тоже обнял Аларика.

— Ты что же, намерен привезти домой иностранные обычаи? — пробормотал он с иронией.

На что Аларик ответил:

— Мы бы оба обняли Горация, если бы могли.

Это была правда, и она, казалось, зазвенела в воздухе над ними. На мгновение Норт обнял брата крепче, потом они отстранились друг от друга.

На следующий день

Павлинья терраса