Мисс Вильгельмина Эверетт Ффинч была занята своим любимым делом — она читала. Сидя в кресле, свернувшись клубочком, впитывая каждую букву рассказа Плиния об извержении Везувия, которое он видел собственными глазами. Именно такие повествования она любила больше всего: честные, точные, позволяющие читателю использовать воображение, а не нагнетающие сенсационные подробности. Он потрясающе описал облако дыма как зонт, раскрывающийся все шире и выше.

Дверь резко распахнулась.

— Доставили мой новый капор от мадам Легран! — закричала ее подруга Лавиния. — Посмотри, что скажешь? — Лавиния стала крутиться на месте. Уилла сняла очки и подняла взгляд на подругу.

— Превосходно! А черное перо — просто гениальная находка.

— По-моему, оно прибавляет солидности, — заявила явно довольная Лавиния. — Оно придает мне более благородный вид, если не философский. Как тебе — твои очки.

— Жаль только, что мои очки не такие красивые, как твое перо, — со смехом ответила Уилла.

Лавиния присела на подлокотник кресла Уиллы.

— Что ты сейчас читаешь?

— Рассказ Плиния об извержении вулкана, которое уничтожило Помпеи. Только представь: его дядя решил спасти выживших и устремился в самое пекло. И он хотел, чтобы Плиний пошел с ним…

— Я думаю, лорд Уайльд тоже бы бросился в самый центр катастрофы, — проговорила Лавиния с мечтательным вздохом, полным обожания.

Уилла закатила глаза.

— Тогда он бы тоже погиб, как дядя Плиния. Должна сказать, Уайльд производит впечатление как раз такого человека — который бросается навстречу опасности.

— Но он поступил бы так, чтобы спасти людей! — возразила Лавиния. — Нельзя его за это критиковать.

Лавиния уже привыкла, что Уилла посмеивается над исследователем, которого Лавиния, по ее словам, любила больше всего на свете, ну разве что кроме новых шляпок. И Уиллы.

— Я ужасно рада, что капор успели доставить до приема в замке Линдоу, — сказала Лавиния. — Кстати, чуть не забыла: дорожные сундуки уже собраны, и мама хочет, чтобы мы отправились сразу после ланча.

— Конечно! — Уилла вскочила с кресла и сунула книгу и очки в небольшую дорожную сумку.

— Мне не терпится увидеть дом, где прошло детство лорда Уайльда, — проговорила Лавиния, мечтательно вздыхая. — Я собираюсь как можно скорее пробраться в детскую.

— Зачем? — удивилась Уилла. — Хочешь забрать что-нибудь на память? Игрушку, с которой он играл в детстве, или что-то в этом роде?

Лавиния хихикнула.

— Знаешь, садовникам замка очень сложно дается содержание клумб в порядке: люди срывают цветы и засушивают их между страницами его книг.

Уилла с трудом могла себе представить, какая суматоха поднимется, если лорд Уайльд вдруг появится собственной персоной. Но он уже много лет не был в Англии. Если верить дешевым гравюрам, ему было не до того — он боролся с гигантскими кальмарами и сражался с пиратами. Иногда у Уиллы складывалось такое ощущение, будто все королевство или как минимум его женскую половину охватила лихорадка, и только она одна избежала заражения.

Весь последний сезон, который только что закончился, юные леди обсуждали не столько мужчин, за которых они вполне могли бы выйти замуж и прожить с ними всю жизнь, сколько автора книжек вроде «Саргассово море Уайльда» или «Широты Уайльда».

«Саргассово море Уайльда»? «Широты Уайльда»? По мнению Уиллы, разумный человек, прочитав такое, мог только фыркнуть. Уилла была почти уверена, что в реальности лорд Уайльд самый обычный мужчина — от него так же пахнет виски, он так же рыгает и при каждом удобном случае пялится на женскую грудь. Уилла взяла Лавинию под руку и потянула, заставляя подругу встать с подлокотника.

— Тогда вперед! В замок Линдоу, грабить детскую!

Замок Линдоу, Чешир

Загородная резиденция герцога Линдоу

28 июня 1778 года

Поздний вечер

Аларик шел по длинному коридору в доме, где прошло его детство, и где-то глубоко внутри чувствовал теплое удовлетворение. Рядом с ним шел его старший брат, лорд Роланд Нортбридж Уайльд, или Норт, как он предпочитал, чтобы его называли. Они шли вместе — наследник и «запасной сын», придворный и исследователь. Любимый сын герцога и его опальный сын. И похоже, что печально известный опальный сын. Они были одного роста, со схожими чертами лица и линией подбородка. Но на этом сходство между ними заканчивалось. Что же касается характеров, то они не смогли бы стать еще более непохожими друг на друга, даже если бы нарочно постарались.

— Я не спал с императрицей, — сказал Аларик, когда они подошли к лестнице. Он остановился перед зеркалом в золоченой раме, висевшим у входа в замок, хлопнул себя по потрепанному напудренному парику и поморщился, глядя на себя в зеркало.

— Наверное, мне надо поменять планы и вернуться к русскому двору. Там, по крайней мере, мне не придется носить на голове это уродство.