— Но я не делюсь обстоятельствами своей личной жизни ни с кем.

— Думаю, ваши многочисленные поклонницы с этим не согласятся.

— У вас тоже множество поклонников. По словам моей тети, за последние несколько месяцев вам сделали предложения половина мужчин Лондона.

Уилла наморщила нос.

— Эти предложения… я получила их, потому что соблюдала правила светского общества, а еще потому, что родители оставили мне в наследство целое состояние.

— На всякий случай уточню: я не знал, что вы унаследовали состояние, и не нуждаюсь в нем. Я бы сказал, что еще одной причиной является ваша красота.

Уилла пожала плечами и только потом вспомнила, что она никогда не пожимает плечами.

— Ну и это тоже.

— И ваш характер.

— Мы с Лавинией показывали себя свету как идеальные молодые леди. Что касается ее и моего характеров, то они нашим поклонникам не известны.

Аларик скрестил руки на груди.

— У меня нет желания жениться на вашей глянцевой версии.

— А у меня нет желания выходить за вас замуж.

Он прищурился.

— Если кто-нибудь узнает, что мы провели время вместе и наедине, ваша репутация будет погублена.

— Вы что, угрожаете, что кому-то расскажете?

Уилла улыбнулась, потому что была глубоко убеждена, что Аларик ее никогда не предаст. Ни по какой причине.

— Я могу.

Он еле заметным движением перенес свой вес с ноги на ногу.

Ее улыбка стала еще шире.

— Нет, не можете. А теперь вам нужно уйти. Вы отдали Душке мокриц?

Аларик издал звук, похожий на низкий стон.

— Отдал. Я уйду — на этот раз.

Он подошел к корзинке, но Ганнибал предостерегающе зашипел. Аларик опустился на корточки возле корзинки. Ганнибал стремительно выбросил вперед переднюю лапу, и его когти впились в рукав Аларика.

— Я не собираюсь воровать твоего котенка, — тихо проговорил Аларик.

Ганнибал отцепил когти, словно молча признавая, что мог ошибиться. Аларик встал и пошел к двери. На самом выходе он остановился и повернулся к Уилле:

— А что, если я сочиню в вашу честь стихотворение и принесу вам еще больше роз? Сорву все розы в саду? Вы нравитесь моему отцу, так что он разрешит ими пожертвовать.

— Аларик, вы в меня влюблены? По моему опыту, который, как вы заметили, довольно богатый, в таких стихах объясняются в любви.

Он прищурился.

— Вы над всеми своими поклонниками так насмехаетесь?

Уилла улыбнулась.

— Нет.

Аларик предпринял еще одну попытку:

— Мы на удивление хорошо ладим друг с другом.

— Мне жаль, — сказала Уилла с искренним сожалением, потому что ее сердце сжалось от его изменившегося, напряженного голоса. — Мне нужно от брака нечто большее.

— Я вам не говорил, что я окончательно решил бросить писать книги?

Она открыла дверь.

— Ваша работа очень нравится вашим читателям.

Он ушел, ни слова не говоря. Уилла не желала задеть его своим замечанием, но, кажется, он воспринял его как оскорбление. Она закрыла дверь за Алариком и опустилась в кресло. Душка стала вылезать из корзинки и плюхнулась на нос. Ганнибал заворчал. Уилла подумала, что он похож на суетливую няньку, воспитавшую бесчисленное количество детей. В это мгновение дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Уилла вскочила на ноги. Аларик стремительно подошел к ней, сгреб ее в объятия и жадно завладел ее губами. Из груди Уиллы вырвался стон. По определению, в поцелуе участвуют губы, но в поцелуях Аларика участвовало все тело. Его язык вторгся в ее рот, его руки двинулись вниз по ее спине, накрыли ее ягодицы и плотно прижали ее бедра к его бедрам. Даже если бы на Уилле была не тонкая сорочка, а четыре или пять слоев одежды, она бы все равно почувствовала, что он может ей предложить.

— Хорошо, что мы больше не на этой чертовой кровати, — пробормотал он, отстраняясь.

Уилла жадно ловила ртом воздух.

— Возможно, в следующий раз вы меня поцелуете. — С этими словами он ушел.

Вторая половина следующего дня

Учитывая, что утром прошел ливень, за ланчем леди Ноув объявила:

— Предлагаю сыграть несколько партий в карты, пока на поле для стрельбы из лука не подсохнет трава.