— Ваши родители все еще живут в Индии? — спросила она, смыкая пальцы на его руке. Рука у него была сильная и мускулистая. Почти такая же мускулистая, как рука лорда Аларика, подумала Уилла, и тут же почувствовала внутренний протест. Это абсурдное влечение к искателю приключений нужно подавить. Искоренить его безжалостно.

— Нет, — ответил мистер Стерлинг. — Они оба умерли от лихорадки, когда я был еще маленьким. Я их совсем не помню.

— Мне очень жаль, — сочувственно сказала Уилла. — Я тоже сирота. Мои родители умерли, когда мне было девять лет.

— Иногда мне кажется, что расти без родителей — не такая трагедия, как может выглядеть со стороны, — заметил мистер Стерлинг. — Это предоставило мне свободу составить собственные представления о жизни. Хотя у вас совсем другая ситуация, вы знали своих родителей, это все меняет.

— Да, я по ним тоскую, — призналась Уилла. — Зато это вынудило меня стать более наблюдательной, чем я могла бы стать, будь они живы. Сформировать собственные представления, как вы сказали.

Они подошли к маленькому столику, на который указала леди Ноув. Лорд Питерс помог сесть Лавинии, а мистер Стерлинг отодвинул стул для Уиллы.

— Мисс Ффинч, поскольку я не получил дальнейших указаний, я займу место рядом с вами. Если только вы не хотите придержать его для кого-то другого.

В его голосе прозвучали странные нотки, словно намекающие, что этот вопрос имел более далекие последствия, чем просто чашка чая летним днем.

— Я буду рада, если вы ко мне присоединитесь, — ответила Уилла с улыбкой. Когда он сел, она спросила: — Мистер Стерлинг, поскольку вы не бываете в свете, могу я предположить, что вы занимаетесь чем-то большим, нежели утренние визиты?

Лакей поставил перед ними поднос с чаем и вазочкой с сахаром, серебряные чайные ложки были выполнены в форме перьев павлина.

— У меня несколько интересов, — ответил мистер Стерлинг. — Вот этот чай, который стоит перед вами, прибыл из Китая на одном из моих кораблей.

Лавиния проворно наклонилась над ближайшей чашкой и принюхалась.

Боже правый!

Неужели мисс Ларкин не заметила, что объект ее преданности в данную минуту целует пальцы другой женщины? Похоже, не заметила. Уилла отдернула руку; было неловко стоять здесь, пока ее целуют, как на сцене, когда зрительница, для которой эта сцена предназначалась, не обращает на нее внимания.

— Бей сильнее — я буду лишь в ответ вилять хвостом, — произнесла мисс Ларкин с придыханием.

Фу.

Уилла инстинктивно придвинулась ближе к Аларику, так что ее локоть стал касаться его локтя. Она поймала взгляд мисс Ларкин и посмотрела на нее в упор взглядом, который, как она надеялась, ясно даст понять, что в присутствии Уиллы никто никого бить не будет. И вилять хвостом тоже, если уж на то пошло.

— Лорд Аларик, может быть, вы меня представите? — спросила Уилла.

— Прошу меня простить, — сказал Аларик. — Уилла, любовь моя, это мисс Пруденс Ларкин, с которой я был очень недолго знаком, когда ей было четырнадцать лет. Дело было в Африке, и ее отец, миссионер, оказал мне гостеприимный прием. Мы только что узнали, что она приехала в Лондон некоторое время назад, и это она автор той жалкой пьесы.

С лица гостьи испарились все признаки собачьей любви.

— Моя пьеса не жалкая! — резко сказала она. — Все говорят, что она блестящая!

Конечно, Аларик выразился нетактично, но большинство людей согласились бы, что у него были причины для раздражения.

— Мисс Ларкин, я должна поздравить вас с исключительным успехом, — сказала Уилла. — Мне пока не посчастливилось увидеть это произведение, но оно несомненно популярно.

Мисс Ларкин небрежно взглянула на нее.

— Да, билеты распроданы на несколько месяцев вперед. Но если вы окажетесь в Лондоне, думаю, я могла бы найти для вас парочку билетов.

Это было настолько невообразимо грубо, что Уилла с трудом сдержала улыбку, а леди Ноув захохотала в голос. Не обращая на них внимания, драматург шагнула к Аларику, сцепив кисти перед собой.

— Пинай ногою, бей, гони меня; позволь одно мне только, недостойной, — произнесла она низким надтреснутым голосом, — только позволь мне следовать за тобой…

О господи!

— Странно, но эти слова кажутся мне ужасно знакомыми, — пробормотала леди Ноув.

— Потому что это Шекспир, — ответила Уилла. — Эти строчки, как и большинство ее реплик с того момента, как я вошла в комнату, впервые прозвучали в пьесе «Сон в летнюю ночь».

— Могла ли бы я меньшее просить? Чтоб, как собаку, ты меня терпел? — завопила мисс Ларкин, драматически возвышая голос. Она пошатнулась, и у Уиллы возникло ужасное ощущение, что мисс Ларкин того и гляди упадет на колени.

— А я больна, когда тебя…

Но Аларик ее перебил:

— Я помолвлен с мисс Вильгельминой Эверетт Ффинч.

Уилла невольно ахнула. Леди Ноув разразилась еще одним приступом хохота. Даже герцог улыбнулся.