— Смотри, её больше нет. Странно, да? — спросила тогда Лиана, коснувшись пальцем кожи над губой. Она ещё улыбалась собственному отражению и никакой тревоги не испытывала.

— Тебе она никогда не нравилась, — отозвался Кассиан, даже не сразу подняв глаза от бумаги. Потом посмотрел, задержал взгляд на её лице чуть дольше обычного и снова вернулся к своим записям.

Лиана и сейчас вспомнила этот разговор, когда служанка закрепила в её ушах гранатовые серьги. Почему-то слова мужа показались странными задним числом. Родинка ей не мешала. Более того, она почти не думала о ней до исчезновения. Адриан в детстве любил тыкать в неё пальцем и уверял, что на мамином лице сидит мушка, которую почему-то никто не прогоняет. В три года это казалось ему смешным до истерики. Лиана улыбнулась воспоминанию и снова провела пальцем над губой.

— Госпожа опять ищет свою отметинку? — спросила служанка, заметив движение в зеркале. Девушка закончила с волосами и теперь осторожно поправляла локон возле виска.

— Похоже на то. Когда вещь тридцать лет находится на одном месте, начинаешь скучать даже по такой мелочи, — ответила Лиана и поднялась, разглаживая платье на бёдрах. Она ещё раз посмотрела на себя и осталась довольна тем, что увидела: не девушка, не придворная красавица, а взрослая женщина, которой совершенно не требовалось выглядеть на двадцать три, чтобы знать собственную цену.

Во дворце в тот вечер было слишком жарко. В огромном зале горело столько свечей, словно придворные решили собственными силами изгнать осень из столицы, а четыре камина вдоль стен только усугубляли положение. Мужчины терпели жару в тяжёлых камзолах, женщины обмахивались веерами, слуги бесконечно носили напитки, и всё это происходило под музыку небольшого оркестра, устроившегося у дальней стены. Лиана появилась позже большинства гостей. Она не спешила, потому что придворные приёмы давно не сулили ей ничего интересного. В двадцать пять она могла час готовиться к ним и ещё два спорить с портнихой из-за цвета платья. В сорок один знала заранее, кто пожалуется на детей, кто на здоровье мужа, кто станет хвастаться новым поместьем, а кто обязательно спросит, где Кассиан, словно жена должна носить придворного мага на цепочке возле пояса.

Самого Кассиана в зале не было. Лиана отметила это и тут же перестала искать. За последние годы он вполне мог прийти раньше, исчезнуть по служебным делам и появиться только к концу вечера, когда уже требовалось проводить жену до кареты, чтобы сохранить видимость приличий. Она остановилась возле знакомой пожилой дамы, выслушала историю о невестке, совершенно неспособной правильно воспитывать детей, затем поговорила с супругой казначея. Всё было привычно и настолько предсказуемо, что Лиана начала думать о возвращении домой ещё до первого танца. Адриан обещал лечь спать вовремя, что в его возрасте почти наверняка означало совершенно обратное. Вчера она увидела свет под его дверью после полуночи и обнаружила сына за книгой, которую тот спрятал под одеяло с такой поспешностью, будто мать застала его за чем-нибудь действительно непристойным.

Лиана как раз собиралась взять бокал воды, когда увидела Селесту Моррен. Молодая фрейлина стояла возле дальней колонны в светло-зелёном платье, разговаривала с двумя девушками и время от времени улыбалась. Лиана знала её достаточно давно, чтобы здороваться при встрече, но не настолько близко, чтобы помнить цвет любимых цветов или имя матери. Селеста была красивой. Из тех женщин, рядом с которыми даже другие женщины невольно задерживают взгляд, пытаясь понять, что именно работает так хорошо. Тёмные волосы, очень светлая кожа, ясные глаза, тонкая шея. В ней не было вызывающей роскоши — напротив, всё казалось удивительно естественным, и именно это, наверное, привлекало мужчин сильнее всего. Лиана смотрела несколько мгновений и уже собиралась отвернуться, когда заметила странную мелочь. Селеста поправила волосы. Сначала провела указательным пальцем по виску, будто убирая невидимую прядь, и только потом заправила локон за ухо.

Лиана нахмурилась. Она сама делала именно так. Когда-то Кассиан смеялся над этой привычкой и уверял, что жена сперва проверяет пальцем, на месте ли голова, а потом уже занимается причёской. Ничего особенного. Люди вообще двигаются похожим образом, иначе у придворных танцев пришлось бы изобретать тысячу отдельных школ для каждой женщины. И всё же жест почему-то зацепился в памяти. Через несколько секунд Селеста простилась с собеседницами и направилась к боковой галерее. Лиана проследила за ней взглядом. Девушка исчезла за дверью.

Минуты через две туда же отправился Кассиан.

Муж вышел из другого конца зала, поэтому Лиана заметила его не сразу. На нём был тёмно-синий камзол, волосы аккуратно зачёсаны назад, на груди — знак придворного мага. Кассиан ни с кем не разговаривал, не оглядывался и шёл достаточно быстро. Он даже не заметил жену. Прошёл всего в нескольких десятках шагов от неё и исчез в той же галерее.