И под пристальным взглядом Сони, отложив в сторону соломенного ангела, новогодняя игрушка, подаренная ещё прабабушкой, Мира решительно подвинула стул к бельёвому шкафу и достала с верхней полки завёрнутое в старую застиранную простыню чёрное пальто и записку.
– Мира, это очень серьёзно. – Соня бережно взяла в руки свёрток.
– Я знаю. Но что мне делать? Марк исчез. Для полиции его никогда и не существовало. Тебе больше никто не угрожал?
– Нет. Тишина, – покачала головой подруга. – А Лев, что говорит?
– Я ему не сказала. Он, как это не смешно, вызывает кучу опасений и при этом всё это время меня поддерживал.
– Это меня тоже пугает. – Соня смотрела на подругу в упор. – Ты целиком опираешься на человека, о котором Марк прямо предупреждал. Тебе не кажется это рискованным?
– Марк и о тебе предупреждал. А я не могу вечно жить в страхе перед собственной тенью. Мне нужна хоть какая-то стабильность. Лев её мне даёт.
Неумолимо приближался Новый год, и уже на следующий день, когда Мира встретилась со Львом, он предложил ей встретить его вместе.
– Знаешь, – Шаховской взял Миру за руку, – нам обоим нужно уехать и отдохнуть. У меня есть домик за городом, наследство той же бабушки, что и фамильное кольцо. Тихое место в лесу, вдали от всех волнений. Проведём там праздники вдвоём?
Осторожная часть сознания Миры сопротивлялась предложению. Какой-то глухой лес? Вдали от города и какой-либо помощи. И Соню бросать на праздники совершенно не хотелось, подруга бы Миру не бросила.
Но желание убежать подальше от собственной спальни, от воспоминаний о тёплой ладони Марка на её талии, от необъяснимой вины, которая вцепилась в неё так крепко и не хотела отпускать, это её простое желание пересилило все опасения.
– Я согласна, нам не помешает хороший отдых.
Они выехали утром тридцать первого декабря, когда Петербург утонул в предновогодней суете. До домика, укрытого в заснеженном сосняке, добрались за три часа, и только два часа из них они провели в тёплой машине.
Весело трещали между собой дрова, и у камина было невероятно жарко, особенно после мороза, в котором Мира и Лев добирались до домика, после скрипучей тропинки через сугробы, после того как Лев два раза чертыхнулся, отгребая снег от двери голыми руками, потому что лопата, естественно, обнаружилась только внутри в доме.
Огонь отбрасывал на бревенчатые стены тёплые дрожащие пятна, а за окном с видом на замёрзшее лесное озеро, там, где кончался свет от окон, начиналась настоящая тьма, какая бывает только за городом.
Мира сидела на полу, поджав ноги, завёрнутая в плед, который пах чужим домом и сухими травами, и смотрела, как Лев подбрасывает полено, и как отблески огня ложатся на его лицо. Без пяти двенадцать он так и не включил телевизор, а сел с ней рядом у камина прямо на пол, с одной бутылкой шампанского и двумя мандаринами. И Мира уткнулась носом в его свитер.
Где-то очень далеко, в занесённом снегом городе гремели фейерверки, и шумно с танцами и смехом гуляли люди. Соня, наверняка, потащила своего лейтенанта на Дворцовую или в Голландию. Надо было позвонить подруге после курантов, поздравить, если удастся словить здесь связь. Но связи не было.
Мира не загадала желание, когда на её телефоне бесшумной вспышкой мигнула полночь, в этот момент ей нечего было загадывать. Всё, что она хотела бы попросить у наступающего года, уже сидело рядом и чистило ей мандарин.
Первые дни нового года состояли из прогулок по лесу, совместной готовке на маленькой кухне, перезвоне старой гитары, найденной на чердаке и тёплым светом камина, отражающимся в бокалах шампанского. Мира каждое мгновение ловила себя на ощущении настоящего, ничем не омрачённого счастья.
– Знаешь, – сказал Лев на второй день нового года, когда они сидели у камина под одним пледом, – я никогда ни с кем не чувствовал такого покоя. Будто вся моя предыдущая жизнь была долгим ожиданием момента, когда я наконец встречу тебя.
Тепло его слов согревало. Но вот формулировка «долгим ожиданием момента, когда я наконец встречу тебя» вновь царапнула острой занозиной по сердцу.
– Что ты имеешь в виду под «долгим ожиданием»? – Мира постаралась спросить как можно более непринуждённо.
– Метафорически, разумеется. – Шаховской обворожительно улыбнулся. –Просто наша встреча значит для меня очень много. И ты это знаешь.
Мира кивнула и ничего не ответила.
На следующее утро она встала первая и готовила на кухне завтрак, как вдруг отчётливо почувствовала запах ладана. Тяжёлый аромат из её снов о Чёрном дворце. На обычной кухне, где не было никаких благовоний.
Мира замерла с ложкой в руке и оглянулась. Ничего. Кухонная утварь, продукты, электрическая плитка, окно на лес.
– Всё в порядке? – Лев вошёл и поцеловал её в щёку. – Доброе утро!
– Тебе не кажется, что пахнет ладаном?