— Я понял, — с важным видом изрек Северин, когда я замолчала, взяв новый кусок мяса. — Ты не можешь ее превратить, потому что она… уже жаба! Ты так точно ее описала, что это совершенно очевидно.

От неожиданности я громко рассмеялась.

— Ну, серьезно, — широко улыбнулся мужчина, — нельзя же превратить в самого себя. Ты должна попробовать сделать из нее противоположность: добрую, чуткую женщину, и увидишь — у тебя получится.

Поужинав, я умылась снегом и в нерешительности замерла у шалаша.

— Что-то не так? — Северин поднялся и встал рядом со мной.

— Боюсь, что там холодно. — Я невольно поежилась. — Но другого варианта все равно нет. Да и хочется уже растянуться на лапнике, вытянув ноги.

— Я же обещал, что не дам тебе замерзнуть, — подмигнул мужчина и наклонился к костру. — Сейчас мы сложим внутри горячие камни очага. Они будут отдавать тепло…

В подтверждение своих слов он тут же взялся за дело, и так ловко ему это удавалось, что я залюбовалась.

— Давай укладываться. Утро вечера мудренее. А здесь колобок с Метелицей покараулят. Если что — дров в костер подкинут.

Меня не пришлось долго уговаривать, и я нырнула сквозь еловые ветки — очень уж хотелось прилечь. Следом забрался Северин и растянулся рядом, почти не касаясь меня.

— Скажи, почему ты не мерзнешь? — не сдержала я любопытства. Вместо сна ко мне подкралась неловкость, и хотелось как-то заполнить тишину.

— Во-первых, закалялся. Во-вторых, я тепло одет…

— Плащ у тебя постоянно нараспашку, — возразила я, — а одежда под ним тонкая. Рубашка так точно.

— Это не просто плащ. Он действительно очень теплый. Хочешь убедиться?

— Ой нет, — улыбнулась я и зевнула, надеясь, что в темноте этого не видно. — Не хочу, чтобы ты замерз и заболел. Кто меня тогда до владыки проводит?

— Я и провожу, не переживай, — отмахнулся мужчина. — Наоборот, вдвоем завсегда жарче. Иди сюда.

Я не сразу поняла, что происходит. Северин распахнул полы плаща, пододвинулся ближе и взял меня в плен, обняв своими ручищами и укутав мехом. Я даже пискнуть не успела, как оказалась прижата носом к мужской груди. Меня вновь окутал аромат можжевельника. Но главное — это тепло. Оно обволакивало и лишало воли. Вместо того, чтобы вырваться и отругать мужчину за фамильярность, я с трудом сдерживала стон удовольствия от того, что наконец-то согрелась. И не заметила, как уснула.

Сон отступал медленно, нехотя, словно не желал выпускать из своих объятий. Я потянулась, пытаясь проснуться, и тут поняла, что объятия что ни на есть настоящие — жаркие и крепкие — и не собираются развеиваться. Замерев, я медленно подняла голову и столкнулась с внимательным голубым взглядом.

— Кажется, я тебя напугал?

От мягкого бархатного тембра у меня по коже побежали мурашки.

— Не ожидала так проснуться, — прошептала я и покраснела, поняв, как это звучит со стороны.

— Не хотел тебя будить. Солнце еще не поднялось, а в темноте через лес идти трудно.

— Пока позавтракаем, пока умоемся да приберем за собой — уже и в путь можно.

— Тоже верно, — согласился Северин. — Тогда выбираемся. Колобок, кажется, уже проснулся — кто-то там поскрипывает по снегу.

— Знаешь, что странно? — задумалась я, выбираясь из шалаша. — Мы не спросили, как его зовут…

— Думаешь, у него уже есть имя? — улыбнулся Северин и начал подкидывать дрова в костер. Уж не знаю, кто из наших чудных сопровождающих за огнем следил, но обязанности свои выполнял достойно.

— Если нет, мы должны сами его придумать, — весело предложила я.

Мне показалось это отличной идеей — подарить имя волшебному созданию. А наш оживший снежок, несомненно, был волшебным.

Когда я ставила кружку с ягодами и снегом завариваться, к костру приблизился колобок.

— Куда мы сегодня путь держим? — поинтересовался он. — Дело пытаем, аль от дела лытаем?

— Еще не ясно, кто кого пытает: мы дело или оно нас, — тяжело вздохнула я. — Сейчас позавтракаю и попробую еще раз взглянуть на карту. А пока, расскажи нам, милый друг, как тебя звать-величать?

— Имечко мое мне неведомо, — будто опечалился снежный ком. — Никто меня доселе не величал по имени. Вы мне заместо родителей, вот и подсобите.

— Ну что, Аврора, ты его оживила, тебе и выбирать, — ухмыльнулся Северин.

— Хм… Как вам — Снежок?

Я посмотрела на реакцию колобка, он словно хотел обкатать это имя. Перекатился сначала в одну сторону, потом в другую…

— А есть что-то… повкуснее? — выдал он, наконец.

Пока раздумывала, достала нехитрый завтрак и разделила с Северином и Метелицей. Пододвинула взвар.

— Как вам — Зефир? Зефирка, — выдала я, надкусив сухарик.

Снежное чудо вновь покатилось, покрутилось, а потом, подпрыгнув, вернулось к нам.