Мне всегда казалось, что человека надо хорошо узнать. Понять его качества и привычки, прежде чем… увлечься. Сейчас же у меня кружилась голова от одного его взгляда. Замирало сердце от неловкого движения. В какой-то момент захотелось даже споткнуться, чтобы он подхватил и прижал к себе, не давая упасть. Чтоб меня вновь окутал его морозный аромат с нотками можжевельника и черной смородины.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. О спасении сестренки надо думать, а то уже вечность иду через этот лес. Замерзла. Устала. Вот и обуревают странные мысли и желания. Словно в насмешку надо мной Метелица прокричала «у-у-ух» и, вспорхнув, полетела за макушки деревьев.

Чаща, еще недавно казавшаяся суровой и безмолвной, теперь наполнилась жизнью и каким-то особым очарованием, волшебством. Иней на ветвях сверкал, как рассыпанные бриллианты, а в стороне меж поваленных деревьев таились хрустальные гроты, созданные причудливым изгибом обледеневших ветвей.

Воздух был чист и звонок. Холодный и острый как лезвие, он был напоен терпким ароматом хвои и сладковатым вкусом спящих под снегом ягод. Каждый шаг отзывался тихим хрустом. Разбуженные нами деревья перешептывались между собой, иногда стряхивая пушистые шапки, и вновь засыпали. Снежное покрывало прошивали серебряные нити звериных следов. В какой-то момент нас нагнали уже знакомые горностаи.

Сначала они прыгали из норки в норку параллельно нашему пути. Потом веселушки стали перепрыгивать через колобка, чем знатно его напугали. Наш круглый друг мелко затрясся, раскидывай снежинки в разные стороны, так и отогнал от себя мелких хулиганов. Тогда они запрыгнули на мою овчинку, залезли на плечи и потянули свои шустрые лапки к мешку, висящему на спине. Северин, заметив такую прыть, рассмеялся, и его голос перезвоном разлетелся по лесу. Испугавшись громкого звука, с ветки старой ольхи взлетела стайка снегирей, как горсть рубинов, подброшенная в воздух.

Засмотревшись на окружающую сказочную красоту, я чуть не упустила момент, когда зверьки почти развязали тесемку.

— Вот же хулиганье! — Я перехватила горностаев и сняла с себя. — Угощение захотели?

Они кивнули одновременно, как болванчики в лавке с игрушками. Развязав мешок, я достала пару кусочков мяса и угостила малышей. Схватив добычу, они тут же скрылись в ближайшем сугробе. Воспользовавшись остановкой, я достала карту, в надежде, что она покажется маршрут. Но артефакт продолжал чудить. Пришлось продолжить путь наугад.

— Рассказывай, колобок, — нарушил молчание Северин, обратившись к нашему спутнику, — откуда ты взялся? И как вышло, что обычный снежный комок обрел душу и голос?

— А сие, добрый молодец, и для меня загадка есть великая. — Колобок, подпрыгнув, перекатился поближе. Его нарисованный рот изогнулся в задумчивой улыбке. — Лежал я в сугробе под елью раскидистой. Слушал, как глухари перекликаются да ветер им вторит. Затем вы пришли. Смех девичий перекатывался так звонко да весело, что порхал, словно солнечный зайчик. И когда ладошки ее нежные меня слепили, то захватили в плен и огонь солнечный. Сердце мое ледяное дрогнуло и забилось. А вы уж глазами да ртом наделили. За сие — низкий поклон.

— Значит, Аврора тебя и оживила, — тихо произнес Северин, и его взгляд скользнул по моему лицу, заставляя кровь прилить к щекам. — Своим смехом.

— Оживила, — подтвердил колобок. — А вы, сударь, облик мне даровали. Так что я теперь, выходит, ваш общий.

Эти простые слова тронули до глубины души. Украдкой взглянув на мужчину, я увидела в его обычно насмешливых глазах нежность и любопытство. Мы продолжили путь, и колобок начал делиться лесными историями: где под корягой припрятаны сладкие ягоды морозной брусники, где лиса ловила мышей, а где у горностаев больше всего туннелей. Его немного устаревшая речь, певучая и смешная, делала путь легким, несмотря на кусающий за щеки мороз.

К сумеркам мы вышли к небольшой опушке, на краю которой притулился полуразрушенный и засыпанный снегом шалаш. Видимо кому-то из охотников летом пришлось заночевать в лесу.

— Вот и ночлег, — объявил Северин, внимательно рассматривая место в косых лучах заходящего солнца. — Вряд ли мы до ночи найдем что-то лучше.

— А не замерзнем? — я зябко поежилась. Уже очень хотелось отогреться в тепле и отдохнуть.

— Не бойся, — прошептал мужчина и, поднеся мою ладонь к губам, дыхнул. — Отогрею.

— Эх, раздолье! — воскликнул колобок, разрушая волшебство момента. — Не то что меж елей тесниться!

Он принялся, радостно поскрипывая, кататься по кругу, оставляя замысловатые узоры на снегу.