Отек начал спадать лишь к утру. Состояние сына стабилизировалось, и я смогла подремать пару часов. Во время обхода, мне наконец объяснили, что случилось с моим ребенком. Всё-таки это был солнечный ожог. Банальный солнечный ожог, который вполне мог стоить моему ребёнку жизни. Возможно, что такую реакцию спровоцировала прививка, трудно сказать, но в большей степени, все же виновато солнышко.  Почему этого не произошло в первый год жизни, ведь мы, проживая в частном доме довольно часто и подолгу гуляли? Да кто его знает?

 Я была рада, что все обошлось.

К вечеру нас перевели в обычную палату, а к концу недели выписали. С тех пор Глеба мы старались защитить от солнца, но время от времени он все же круто подгорал, правда до реанимации больше дело не доходило. Да и подгорал он по большей части, когда был не дома, а в гостях. Хоть мы и предупреждали об особой любви солнышка к этому хлопчику, но похоже нам не верили. Однажды вернулся он и от Юльки с огромными опухшими ушами. Он у нас ходил с роскошной шевелюрой и лихим чубом, а там его решили превратить в примерного парня и коротко подстригли. Вот уши, оставшись без защиты и сгорели. Честно говоря, это было страшно и болели они у него долго.

Наверное у каждого из нас есть поступки за которые ему стыдно и о которых он бы хотел забыть. Есть такие и у меня и не один. Только я забывать об этом не хочу. Я помню и я себя не простила.

Летом приехала в гости моя мама с младшим братом. Остановились у нас, но довольно часто были у Юльки, помогали ей с Митькой. А сегодня Юлька с Егором приехали к нам с неприятным разговором. Мы сидим все на кухне, моя мама, Сашка- мой и Юлькин младший брат, он кстати всего на год с небольшим, старше моего Пашки, который присутствует тут же. Юлька, Егор, ну и мы с Сергеем.

Дело в том, что Юлька с мужем собирают коллекцию десятирублевых юбилейных монет. И кто-то у них эту коллекцию ополовинил, подозрение падает на моего сына. Так как он уже брал однажды оттуда несколько монет, вернул, правда не все, две монеты где-то прощелкал. Я тогда с ним провела разъяснительную беседу и мне показалось, что сын меня понял. И вот теперь снова, но на сей раз пропало намного больше. И были они там вдвоем и Пашка и Сашка.

- Кто взял деньги? - спрашиваю пацанов.

- Не я,- шмыгает носом брат.

- Мама, я не брал, правда, - говорит сын,- Ты же мне сказала, что брать чужое без спроса нельзя. Я не брал.

Я верю сыну, верю еще и по той причине, что у нас тоже есть такая коллекция, и он мог бы взять и оттуда. Или же просто взять обычные деньги, он прекрасно знает, где они у нас лежат. Я – то верю, а вот…

- Может хватит, врать Пашка? Зачем тебе опять понадобились эти деньги? – наседает на моего сына сестра.

- Погоди,- говорю я. – Сашка, посмотри мне в глаза, это же ты взял деньги?

- Нет, я не брал, - отвечает брат и даже не моргает.

- Саша не мог взять, он-то откуда мог знать где они лежат. – вступает в разговор моя мама, заступаясь за сына.

- Да там нечего и знать, они в серванте на самом виду лежат, - говорю я.

Сестра настаивает, чтобы вернули деньги. На мое предложение отдать им нашу коллекцию. отвечает отказом, ей надо не наши деньги, а именно те, что взяли. Мальчишки отпираются, но ясно же, что один из них врет. Скандал набирает силу.

- Что вы от меня хотите? Чтобы я наказала сына? Этого вы хотите? - спрашиваю я

- Я хочу, чтобы мне вернули деньги,-говорит сестра.

Меня всю трясет, я не знаю, что делать. Я верю, что сын не брал, но милые родственнички утверждают обратное, раз уже брал, значит взял снова. И я беру ремень.

Я бью сына и кричу, - Ты взял?

И заметьте никто меня не остановил, никто не сказал, не надо, все просто смотрели.

- Нет, мамочка, не надо. Я не брал эти деньги. –плачет Пашка. Я тоже плачу.

- Сашка, клянусь, тебя пальцем никто не тронет. Скажи, правду, ты взял деньги?

- Да, - опустив глаза, бормочет брат.

- Где они? Верни их!

- Я их потратил.

- На что? Что ты купил на них?

Он купил на них сигареты и жвачку. Я попросила их всех уехать, видеть никого не могла.

Я просила у сына прощения, плакала и говорила, что я верила ему, но не знала, как доказать. – Никогда, больше не бери чужую вещи без спроса, потому что потом ты даже невиновный будешь виноват. Ты понял меня сынок.

- Да мама, понял.

Так плохо и гадко я себя никогда еще не ощущала. Нет, я совсем не идеальная мать, довольно часто я срываюсь и раздаю подзатыльники, но как правило это за дело. А тут я лупила своего сына за чужую провинность. И если сын и простил меня, я сама себя не простила.

Сашку после этого случая, я невзлюбила, пакостный мальчишка рос, весь в своего папочку, чтоб ему на том свете икалось.

Отец Сашки к тому времени уже умер от инфаркта, я училась на третьем курсе, когда маму сосватали за него. Она спрашивала меня, – Ань, ты не будешь против, если мы сойдемся?