Сергей тут же вышел снова во двор. Суп тем временем доварился и я, отставив кастрюлю в сторону тоже вышла на улицу.

- Ань, его никто не видел. Куда делся ума не приложу.

- Беги в сторону садика, может туда поехал, - сказала я мужу, - а я к дороге.

Но не у садика, ни у дороги Пашки не было.  Мы обегали весь микрорайон, но сына никто не видел. Уже стемнело, когда я вспомнила, что мы недавно ходили в гости в частный сектор к моей новой знакомой. Я бежала, и все время спотыкалась, от страха и волнения ноги меня не держали. В частном секторе было темно, слишком мало фонарей, да и те не все горели.

 – Паша, Пашенька, сыночек- кричала я срывающимся голосом. И вдруг я услышала тихий плач.

 – Сереж, ты слышишь? Сергей рванул в сторону кустов. – Аня он здесь.  

Пашка заехал в кусты и застрял.

- Господи, слава богу нашелся. - Я упала на колени возле сына, целовала его замызганную и заплаканную мордашку. – Ну, куда же ты уехал маленький мой?

- К Лене, кататься.

- Маленький ты мой, Дон Жуан, - сквозь слезы произнесла я, - то Катя у него, то Лена. Ему три года всего, а он уже по девчонкам бегает. Кисляковская порода сказывается.

- Что сразу порода, - возмутился муж, беря на руки маленького беглеца. А я взяла велик.

- Заблудился сынок? – спросила я сына.

- Забыл куда ехать, - серьезно ответил сын.

 К дому мы пришли уже со спящим ребенком, устал бедолага. Он не проснулся, даже, когда его раздевали.

А мы наученные горьким опытом больше никогда не оставляли его одного во дворе.

Администрация города предложила нам еще один вариант обмена нашей квартиры, но это жилье было еще хуже, чем первый вариант, и мы категорически отказались. Ремонт в квартире я к тому времени уже полностью закончила и даже нарисовала над Пашкиной кроваткой мишку, стоящего одной ногой на бревне. Особенно хорошо у меня получилось, лежащее в траве березовое бревно, как настоящее вышло.

Насчет учебы я не передумала и внимательно изучала все объявления о наборе в техникумы, склоняясь то к одной, то к другой специальности. Честно говоря, я побаивалась экзаменов, все же прошло уже четыре года, как я закончила училище. Многое подзабылось и я обложилась учебниками, пролистывая их, но сложно готовиться, когда даже не представляешь какие, могут быть вопросы.  Все мои сомнения решило объявление Кустанайского механико-технологического техникума о наборе на техника-технолога мукомольно-крупяного производства без вступительных экзаменов, только по оценкам в аттестате. С этим у меня как раз было все в порядке, ни единой тройки и пятерок больше чем четверок.  И я отправилась проходить медкомиссию, застопорилась только на терапевте, та, посмотрев мою карту сказала, - А вам в двадцать лет надо было, поставить прививку АДСМ. Я не буду подписывать, идите ставьте. И я поставила.

Сдав все документы я стала студенткой - заочницей  КМТТ.  Срок обучения два года шесть месяцев. Мне всегда нравилось учиться и поэтому я с предвкушением ждала начала учебы.

А вскоре после вступительной сессии я поняла, что забеременела. И все бы ничего, только вот прививка. И я пошла по врачам и всем задавала один и тот же вопрос, «Будет ли здоров мой ребенок? Как повлияет на развитие плода прививка». И получила довольно расплывчатый ответ. Гарантии никто не давал, сказали, что шансов пятьдесят на пятьдесят, что ребенок родится без отклонений. И я пошла на аборт.

Все когда-то приходится делать впервые, первая беременность, первые роды, первый раз удалила зуб и первый раз я иду убивать своего ребенка. Мне было страшно, я чувствовала себя не комфортно. И мне было до слез жаль этого крошку, которому не суждено появиться на свет.  Он уже живет, развивается и я его мама, сейчас принимаю решение вычеркнуть его из книги бытия. Я решаю, что ему не стоит жить. Но обрекать живое существо на мучения, в случае каких-либо отклонений я тоже не могла.

И поэтому сидела в очереди, зажав руки между колен и тряслась от страха. Женщины говорили, что будет не больно, так как делают прерывание беременности под наркозом. Но я, наверное, очень согрешила, когда решилась пойти на это. Так как анестезиолога вызвали на срочную операцию, сразу, как только меня пригласили в операционную. И мне делали выскабливание без наркоза, лишь под местным обезболиванием. И я лежала и терпела, считая, ч эту боль расплатой за убийство. Через трое суток я вернулась домой.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.»  (1)  Мы ничем не отличались от тысяч таких же молодых пар. Работали, отдыхали, растили сына, любили друг друга. Покупали в дом новые вещи, выписывали тонны периодики. Я училась, контрольные писала сама, с чертежами помогал Сергей. Я была счастлива. Ежедневно, каждую минуту. Я любила и была любима. Так незаметно пролетел 1985 год.