Все оставшееся время, муж пытался вымолить у меня прощение. Был чрезвычайно заботлив и нежен. Только вот горький комок в моей груди не желал рассасываться. Возможно я была не права, возможно. Я бы даже хотела ему верить.

Как там у Пушкина; «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!» И я тоже была бы рада обмануться.

Но факты вещь неоспоримая, мои сомнения развеять было очень легко. Достаточно было пойти всем вместе в этот злосчастный клуб. Но он этого не сделал, потому что ему было, что скрывать. «Мордочка в пуху» у моего драгоценного…

 Забавная ситуация думала я, для меня верность одно из главных качеств отношений в семье, а для него - пустой звук. Хотя, нет! Если бы я позволила себе сходить в кино с Егором, прогуляться в воскресенье с солдатиком, пофлиртовать с другом Машиного мужа, скандал бы мне закатили классный, тут даже к гадалке не ходи. Потому, что мне нельзя! А ему получается все можно.

А в субботу он посадил нас на поезд, следующий до Челябинска.

Приехав домой, я на следующий же день уехала на Волковский к бабушке Ульяне и Галке. И последнюю неделю своего отпуска провела с родными людьми и в родных краях, где даже воздух лечит, совершенно не представляя. что впереди меня ждут новые испытания.

Вернувшись после отпуска домой, я обнаружила повестку в суд. Бабушка Сергея подала на обратный обмен, чтобы вернуть свою квартиру. Вот так вот и начался новый этап в моей жизни.

Я сидела и писала мужу письмо. Писала о том, что беспокоюсь потому что от него нет писем несмотря на нашу договоренность, о том, что скучаю. О том, что произошли здесь с того момента, как мы вернулись после отпуска. Строчки ровно ложились на бумагу «Вчера у нас был праздник, день строителя, а мне не весело, какая тут радость тебя с нами нет. От Алки пришло письмо, жалуется на бабушку, говорит замучила нравоучениями, да и плохо слышит ведь. Пишет, что собирается в гости ко мне приехать. Она начала вязать тебе носки, может свяжет... Сашка все такой же веселый, вот только правда, опять кашляет и сопельки появились…»

А в голове наша с ним ночь перед тем, как нам уехать из Сосновоборска. Я отбросила от себя тогда, все свои обиды, всю ревность, что отравляла мне жизнь и любила его.

Любила словно это был последний раз.

 «Не плачь, еще одна осталась ночь у нас с тобой,

Еще один раз прошепчу тебе - ты мой,

Еще один последний раз твои глаза

В мои посмотрят и слеза

Вдруг упадет на руку мне, а завтра я

Одна останусь без тебя, но ты не плачь.»

Он не плакал. Плакала я, пытаясь раствориться в нем без остатка, в его любви и нежности. И пусть это чувство было с привкусом горечи, я старалась вобрать в себя это без остатка. Я отгоняла все сомнения и позволяла ему любить меня, была словно послушный пластилин в его руках. А он целовал меня в заплаканные глаза, собирал слезинки с моих щек и шептал, шептал, что любит, что я для него единственная, желанная, неповторимая.

Я целовала его в ответ, в любимые глаза, в губы, задыхалась от недостатка воздуха в жадном поцелуе. Пила его дыхание и делилась своим. Я расплывалась лужицей под его ласками. Оплетала его руками и ногами, и чувствовала, что сейчас он только мой. Мой и ничей больше, а я его.

А через несколько часов мы расстались. Опять на долгое время.

Я вспомнила, как он поднял меня возле вагона подмышками, держа на весу и горячо целуя. Как прижал к себе, так что я почувствовало его желание...

О, боже…

На меня внезапно сошло озарение. Частенько прощаясь возле общежития, он целовал меня точно так же, подняв за подмышки, и держа на весу. А я болталась, как сосиска и не понимала, почему он так делает, что за кайф держать меня на весу, ведь я же тяжелая.

 «Господи, Анька, до тебя порой как до жирафа все доходит! Но у того, хоть оправдание есть, шея длинная. Прямо, как до утки, на третьи сутки. Да! Всего то три года прошло, как до тебя дошло. - Я рассмеялась. - Да он же просто меня хотел! Он поднимал меня, чтобы прижаться к… Хмм».

Вот уж точно, наивная чукотская девочка.

Я грустно улыбнулась и продолжила письмо.

Теперь я писала ему о том, что Елена Павловна, его бабушка подала заявление в суд. На который мне придется отпрашиваться с работы уже на следующей неделе, но я надеюсь, что все будет хорошо.

М-да, знала бы я чем это все кончится, может постаралась бы хоть как-то подготовиться. Возможно наняла бы адвоката. А так прочитала, что семьи военнослужащих защищает закон и пустила все на самотек. Спокойно ждала день суда

Елена Павловна пришла на суд с командой поддержки. Две бабуси дружно насели на меня в коридоре суда.

– Гляньте на неё, молодая, да наглая, решила у бабушки квартиру отобрать. И не стыдно тебе? Ты на неё еще не заработала, а бабушка всю жизнь пахала. Бесстыдница!