Зажав между ног пеленку, вернулась в предродовую палату. В соседней палате было тихо, или женщине сделали укол или увезли в родзал. Я легла на кровать и закрыла глаза, собираясь поспать, как мне и советовали. Но не тут-то было. Если до этого было больно, но все же терпимо. То сейчас я прекрасно понимала свою соседку. Я стонала и глотала слезы, сидеть и лежать уже просто не могла.  Я встала на четвереньки и прогнув спину в пояснице раскачивалась вперед и назад, прижав голову к полу тихонько поскуливала.  С трудом поднялась с пола и запрокинув голову назад старалась выполнять дыхательную гимнастику. Но черта с два она мне помогала. Я не знаю сколько прошло времени, может час, может два, но я почувствовала, что хочу …, ну в общем хочу по большому. Уже было отправилась в туалет, как вспомнила, рассказанную страшилку о том, как одна мамаша родила ребенка на унитазе. Черт, да у меня же потуги начались. Господи, скоро все закончится.

Видимо от действия укола у меня кружилась голова, и захотелось спать, но я вышла в коридор и позвала медсестру:

– Я, кажется, уже рожаю.

- Не может быть, - сказала та, - Доктор сказала вам еще не меньше трёх-четырёх часов.

Но все же зашла меня посмотреть. И через несколько минут меня уже катили в родзал.

Помогли перелезть на высокую кушетку, надели на ноги бахилы, на голову шапочку. И началось самое трудное. Мне надо было тужиться, а я проваливалась в сон. Меня шлепали по щекам, умывали холодной водой. Я уже была как мышь вся мокрая, приходила ненадолго в себя, старательно выполняла, что мне говорили, и … И засыпала снова. Проснулась я окончательно, только когда мне показали моего сынишку.

– Смотрите мамочка, - крохотное красно-синее тельце, измазанное в чем-то белом, подняли перед моими глазами.

В глазах стояла пелена, от слез радости и облегчения, я пыталась проморгаться, но не смогла разглядеть, что у него между ножек.

- Кто? - проглотив комок в горле, спросила я.

- Сын у вас, мамочка – ответили мне и шлепнули малыша по попке. Он громко и негодующе закричал. – Ишь, какой громкоголосый.

- Ему же больно, - сказала я.

- Вся жизнь – это боль, - философски произнесла медсестра, и куда-то унесла моего мальчика.

– Ну, давай – ка, мы с тобой еще поработаем немного, - сказала мне акушерка, подходя ко мне и положив ладонь мне на живот – Потужься, еще чуть-чуть.

– У меня, что там еще один ребенок? – ужаснулась я.

- Нет, ребенка больше нет. Послед рожать будем, - засмеялась та.

И я опять тужилась. А потом меня зашивали, как пошутила акушерка:

– Вышивка крестиком моё хобби.

По сравнению со схватками и родами это было вполне терпимо. Я зашипела и попросила, чтоб подули, только когда обрабатывали йодом швы. Медички засмеялись и сделали несколько взмахов салфеткой. Как оказалось, я в этом была далеко не оригинальна. И они даже делали ставки, сколько человек из рожениц не попросит об этой услуге.  

Запелёнатого сынишку положили мне на грудь и вывезли нас в коридор. Я смотрела на красненькое сморщенное личико сына и думала, что он у меня самый – самый красивый. Осторожно провела пальчиком по насупленным бровкам, по нежной кожице щёчек, и волна щемящей нежности захлестнула меня. «Солнышко моё маленькое, сыночек, чудо моё родное, кровиночка моя».

Все те мучения, что я испытала при его рождении ушли в прошлое, ничего не было. Была только радость и нежность, и еще целая гамма доселе мне незнакомых и неиспытанных чувств.

В это время за окнами раздался переливчатый свист. И я шепнув сыночку – Слышишь, папка твой насвистывает, -попросила проходящую рядом медсестру;

- Там мой муж свистит. Не могли бы вы ему сказать, что у нас родился сын.

- Так они все здесь соловьями становятся, - с улыбкой сказала она. - Все свистят.

-Нет, это точно мой. Он свистит по-особенному.

Наш сын родился 25 мая без пяти минут семь вечера, весом 3350, ростом 52 см.

Вскоре за сынишкой пришли и унесли, сказав, что принесут его только утром на кормление. А на меня сразу навалился целый спектр чувств и ощущений, надо сказать не самых приятных.

Во-первых, я почувствовала, что меня бьет озноб. Я успокоилась, адреналин в крови понизился, а так как я лежала в практическим полностью мокрой рубашке, то я не на шутку замерзла. Желая привести меня в чувство, акушерка не только в лицо брызгала холодной водой, но и щедро поливала мне шею и грудь. Тогда в горячке мне было все равно. А сейчас я никак не могла согреться. Пожаловалась на холод, проходящей мимо медсестре, и она укутала меня еще в одно одеяло.

- Потерпите - сказала она,- Сейчас за вами приедут, а в палате уже переоденетесь».

Во-вторых, я хотела кушать и пить.

В-третьих, я почувствовала, что я просто жутко устала.

Минут через двадцать за мной пришли и отвезли в послеродовое отделение. Где я смогла наконец-то переодеться. Достала из принесенной мне нянечкой сумки, приготовленную шоколадку, схомячила её. Подумала о том, что лучше бы я положила туда булочку. Напилась водой из графина и легла спать. Вечернее кормление я благополучно проспала, так как совершенно из-за усталости ничего не слышала, а сынишку мне не приносили.

Фото из свободного доступа.