Мне было плохо, очень плохо. Я-то рыдала, кусая себя за руки, то в бессильной злобе била кулаками подушку, то лежала на кровати безучастно уставившись в потолок. Перед глазами стоял накрытый на двоих стол и звучал в голове голос Никиты, «В коридоре стояли женские бурочки» Я не хотела есть, не хотела пить, никуда не выходила из комнаты. Мои безудержные рыдания останавливала только тянушая боль появлявшеяся время от времени внизу живота и страх за ребенка. И тогда я обхватив живот руками ходила по комнате или лежала в кровати, повторяя. как мантру. "У меня все хорошо, все хорошо, я спокойна, спокойна."

А третьего вечером приехала из дома Галка. И я заставила себя подняться и даже улыбалась, слушая её рассказ, как они чудили и веселились в клубе.

А четвертого января мы вышли на работу. Праздники закончились. К тому же у меня началась сессия в техникуме и вечером после работы, я сразу ехала на занятия.

Я выходила на остановке на пересечении проспекта Ленина и улицы Энгельса, заходила в диетическую столовую, ужинала и топала дальше. К моему угнетенному моральному состоянию, добавилось еще и плохое самочувствие. Усилился токсикоз, меня начинало тошнить уже на подступах к столовой.  У этой столовки был какой то специфичиский запах. А на работе болела голова и рвало от запаха краски и расплавленного гудрона. И я все время хотела спать.

 В очередной раз, стоя на трясущихся ногах, и вытирая платочком рот у ненавистной мне столовой я решила бросить учебу. И не нашлось ни одного человека, кто бы подсказал мне, оформить академку на период беременности и родов. Забираешь документы, ну и скатертью дорога.

Я пыталась всеми силами отвлечься и не думать больше ни о Сергее, ни о его поступке. Получалось это у меня плохо, но я очень старалась. Я даже сходила с подругами в кино. Днем было еще более-менее, работа, хлопоты, люди, а ночью тихо плакала в подушку. Холод и пустота в груди никак не хотели рассасываться. И я очень хотела его увидеть, пусть издали. Хотя бы издали.

И я не выдержала. Воспользовалась предлогом, что не поздравила с Новым годом Пензиных дядь Володю и теть Галю, купила небольшие подарочки и поехала. Окна дядиной квартиры выходили на улицу Мологвардейцев и из них было видно Сережкин двор и подъезд. Практически весь час, что провела у Пензиных я просидела у окна, глядя на улицу и Сережкин двор, естественно безрезультатно.

Собираясь ехать домой, зашла в магазин, иногда в столе заказов выбрасывали дефецитные продукты и товары. Вот там я и столкнулась с отцом Сергея, тот набросился на меня с вопросами. Пришлось ответить, что о Сергее я ничего не знаю и где он сейчас может быть даже не представляю. Виктор Николаевич сказал мне, что он уже обзвонил и объехал все больницы и морги города. И мои мысли поменялись на диаметрально противоположные. Я считала, что он ко мне не приезжает, потому что бросил. А его оказывается и дома то нет.

Странные мы существа женщины, то готовы наслать кару смертную на голову обидчика, то единственной мыслью в голове остается; «Только бы он был жив, господи! Пусть не со мной. Пусть с другой, но только бы он был жив»

Сергей появился у меня через десять дней после Нового года. Я не видела его пятнадцать дней.

Я сидела за столом пила чай и задумчиво смотрела в сторону окна. В стекле, как в зеркале отражалась наша комната. На улице уже было темно. Восемь часов вечера. Дверь открылась и в комнату вошел Сергей. Я вздрогнула от неожиданности, подумав, что у меня уже начались галлюцинации. Но ехидный голос подруги, - О, какие люди и без охраны! Вы, что это к нам? Соскучились? – подтвердил, что мои глаза мне не соврали и это действительно он.

Я медленно повернула голову и посмотрела на Сережку.

Что я испытывала в этот момент?

Радость и облегчение; от того, что он слава богу жив и насколько я вижу здоров.

Злость; от того, что он посмел прийти после всего того, что мне довелось испытать по его вине. Я только - только собрала себя в кучу, и что теперь опять все по новой?

Недоумение; и зачем спрашивается, заявился? Я уже и без всяких разговоров поняла, что меня бросили. К чему теперь то приходить, когда и так все ясно.

Желание, просто какое-то сумасшедшее желание; обнять его, прильнуть всем телом, вдохнуть его запах, взъерошить волосы. Почевствовать на себе его руки. Прижаться губами к его губам и …

Мне почему-то до зубовного скрежета захотелось укусить его. Почувствовать во рту вкус его крови, сделать ему больно. Прямо, как вампир какой-то, а не я.

С трудом подавив желание встать ему навстречу, я отвернулась к окну.

- Привет- хрипло произнес Сергей.

- Ну, привет, коль не шутишь – отозвалась подруга. Я промолчала, потому что побоялась выдать себя голосом.

«Спокойно Анька. Дыши глубже, все хорошо.»

- Ань, давай поговорим, Галь, выйди пожалуйста.

- Никуда она не пойдет. Это ты сейчас выйдешь и больше сюда никогда не зайдёшь. Нам не о чем  с тобой говорить, мне и так все ясно.

- У-у, как все запушено – протянула подруга, - пойду-ка я у Альки юбку попрошу. Кисляков у тебя есть десять минут.

- Галка, стой! – я вскочила со стула, - Я не хочу с ним разговаривать.