Мы спорили до поздней ночи. Но так и не пришли к единому мнению. Я согласна еще, когда это испытания для взрослого человека, но для ребенка? Чему должен научиться ребенок? Терпеть боль? Не понимаю, отказываюсь понимать.

Светлана только посмеивалась, глядя на нас и изредка вставляла реплики.

Утром мы доедали, взятые в дорогу продукты. Потом читали с детьми сказки и лепили из пластилина различные фигурки. Обедать пошли в вагон-ресторан. После обеда, уложив сына спать, взялась читать книгу. Наш попутчик наблюдавший за нами с верхней полки неожиданно спросил меня – А кто ты по национальности?

- Русская, а что?

- Не похожа. У тебя восточный разрез глаз, - заявил он. Я пожала плечами. - Двести лет татаро-монгольского ига, наверное, не прошли даром. А потом у нас на Урале рядом и башкиры, и татары, и казахи живут. Гарантии нет, что где-то среди предков не затесался кто-то из азиатов. Так, что все возможно.

Утром мы помогли Светлане с девочками выйти из вагона. И я стала потихоньку складывать наши вещи. В Красноярске наш попутчик помог мне с сыном выйти из вагона, и посадил на троллейбус, следующий до автовокзала. Откуда мы должны будем уехать в Сосновоборск.

Троллейбус был переполнен. У меня ребенок в коляске и две сумки, одна большая, вторая поменьше. Тихонько продвигаюсь к выходу.

- Девушка, вы будете выходить? Давайте, ваши сумки. Я помогу, вам, - говорит мужчина, стоящий рядом с выходом. И я с благодарностью подаю ему сумки. На остановке вываливаюсь с коляской на тротуар и понимаю, что мужчина выходить не собирается. Расталкивая входящих пассажиров, ломлюсь обратно в троллейбус, вырываю сумки из рук мужика.

- Козел, скотина - срываются с моих губ ругательства, и я рвусь к выходу в уже закрывающиеся двери, троллейбус трогается.

- Стойте – в истерике кричу на весь троллейбус,- У меня ребенок на остановке. Стойте! Откройте заднюю дверь, пожалуйста.

Троллейбус останавливается, двери вновь открываются, и я с облегчением выпадаю из него. Стою возле коляски с сыном и не могу прийти в себя. От шока трясутся и руки, и ноги, на глазах слезы.

«Вот ведь скотина» - шепчу я, переводя дыхание.

Кое- как отдышавшись и успокоившись, не спеша качу коляску к зданию автовокзала. Автобусы на Сосновоборск -  каждые полчаса. Решаю вначале пообедать, а затем уже ехать. Торопиться мне не куда, Сергея в части скорее всего еще нет. Он писал мне, что объект у них в запретке, и их туда возят. В столовой заказываю себе солянку, а сыну картофельное пюре с котлетой. Паша с аппетитом кушает, а я от волнения не могу есть.

До городка доехали быстро. Узнав у прихожих, как добраться до части, иду оглядываясь по сторонам. Понимаю, отчего так назвали городок, кругом растут великолепные сосны. Сердце от волнения бьется где-то в горле. На проходной обращаюсь к дежурному, меня просят обождать. Вскоре ко мне выходит офицер. Расспрашивает к кому мы приехали, говорит, что Сергея сейчас в части нет и приедет он где-то в районе шести часов вечера. Что-то записывает в журнале и приказывает проводить нас с сыном в комнату для гостей. Нам открывают комнату, солдатик помогает мне занести вещи и коляску с Павликом, и мы остаемся одни. Я оглядываюсь, в комнате стол, четыре стула и небольшой кожаный диван.  На столе графин с водой и два стакана.  В углу дверь в санузел, ничего необычного, унитаз, раковина. Мою руки и вытаскиваю сынишку из коляски. Усадив его за стол, даю ему букварь. А сама подхожу к окну. Видно из него немного; ворота и небольшой участок асфальтированного двора.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Еще нет и пяти часов. Господи, как долго же ждать.

Этот час тянется как резиновый, кажется, что прошло уже минут сорок, а фактически всего десять минут.

Читаю сыну сказку, голос то и дело срывается.

От волнения пересыхает в горле, и я жадно пью из бутылки воду. Паша тоже просит попить. Пою сына. Он что-то мне говорит. Но я не понимаю, не слышу, все мое внимание там на улице, на воротах. Переспрашиваю сынишку, тот просится ко мне на руки. Беру его, прижимаю к себе, вдыхаю его запах, и шепчу, «Скоро наш папочка приедет. Еще чуть-чуть подождем»

Наконец после бесконечно долгого ожидания я вижу, как дежурные по КПП открывают ворота и во двор заезжает крытая брезентом машина. Она останавливается и из кузова, как зеленые горошины из стручка, начинают выскакивать солдаты и строиться в шеренгу. Я с волнением смотрю на спины солдат и понимаю, что не могу найти среди них Сергея. Тем временем перекличка заканчивается, и солдаты строем уходят. Минут через пять во двор заезжает еще одна машина и все повторяется.