Спотыкаюсь о чей-то ботинок, случайно отфутболив его в кусты. Боковым зрением замечаю на обочине тело в неестественной позе, накрытое старым пледом из моего багажника. Резко разворачиваюсь к нему, приседаю рядом и, приподняв край покрывала, щупаю пульс. Лицо мужика кажется мне смутно знакомым, но в состоянии аффекта не могу вспомнить, где я его видел.

Да и уже неважно, кто он….

Потому что под пальцами ничего не бьется, кожа ледяная, дыхания нет - и мое собственное тоже останавливается.

- Почему ты не вызвал скорую? - подлетаю к брату, хватая его за грудки. Грубо встряхиваю, чтобы очнулся.

- Исп-пугался, - заикается он.

Не выдержав, заряжаю ему кулаком по скуле. Костяшки гудят от силы удара, брат отлетает назад и тихо поскуливает. Его жалкий вид отрезвляет, но ненадолго. Схватив Свята за затылок, я жестко притягиваю его к себе. С размаха сталкиваю нас лбами, но боли не чувствую.

- Чему я тебя учил? - ору в болезненное белое лицо, на котором нет эмоций. Гипсовая маска и ноль понимания происходящего. Свят в шоке, но это не умаляет его вины - Главная ценность - человеческая жизнь. Наш долг - защищать. А ты… - отхожу от него, чтобы не прибить в гневе. - Ты позволил ему умереть?

Не верю, что это происходит наяву. Я всё ещё сплю! Отключился с Никой в объятиях и вижу кошмары. Сейчас она разбудит меня поцелуем - и все закончится, а мы поедем в Карелию. Потом поженимся, детишек нарожаем.

Мы будем неприлично счастливы. До конца дней.

Но когда я смотрю в стеклянные от страха глаза брата, все мои планы и мечты разбиваются вдребезги.

- Не знаю, Данила. Все произошло стремительно, как вспышка. Я ничего и не понял. Мне кажется, он сразу…

- На какой же скорости ты гнал?

- Не помню. Все как в тумане.

Как же я ненавижу его в этот момент. Отцовское отродье.

- Теперь тебе придется за это ответить, Святослав, - произношу холодно. Со сталью.

- Мне нельзя за решетку! - вопит он в отчаянии, как раненый зверь. - Алиска беременна! Матери говорить боится, а меня… - икает и глуповато, криво ухмыляется, - вот обрадовала позавчера. Как она одна справится?

- Если любит - дождется.

- А мать? У неё сердце не выдержит.

- Для нее ты будешь в море. Что-нибудь придумаем, но правду ей знать необязательно.

- Батя…

- Ты должен научиться, наконец, нести ответственность за свои поступки. Детство давно закончилось. Считай, сегодня у тебя первый жизненный урок, - твердо заявляю, вызывая экстренные службы, которыми преступно пренебрег Свят.

- Не надо, - умоляет он меня, взглядом затравленного животного гипнотизируя телефон в моей руке.

- Расскажешь следствию все, как было. Найдем для тебя лучшего военного юриста. Может, получится сократить срок.

- Я выпил с нахимовцами сегодня, бать, - хватает меня за запястье, мешая сделать звонок. - Встречу выпускников отмечали. Обнаружат градус в крови, и мне хана.

- Ты… что?

Сжимаю телефон в кулаке и, сорвавшись с катушек, ещё раз заряжаю брату в нос. Хрящ ломается с хрустом, а во мне не пробуждается ни капли жалости. Только беспросветная ярость.

Сегодня Свят переступил черту.

Всю жизнь мать его берегла.

Не кричи на младшенького, не тронь, не бей, не наказывай!

И что выросло?

- Кто-то едет, - мямлит он, размазывая по лицу кровь со слюнями. - Все, нам конец.

Меня будто ледяной водой окатывает. Прихожу в себя.

В мыслях снова Ника. Перед глазами ее укоризненный, насупленный взгляд.

Я задержусь, маленькая. Ты должна меня понять…

- Заткнись, Свят, - цежу, медленно оборачиваясь. - Говорить буду я. Не скули, иначе сделаешь только хуже.

К нам подъезжает военный уазик. Останавливается на дороге. Я успеваю отправить короткое сообщение Луке прежде, чем из машины выйдет водитель в форме.

- Что случилось, ребята? Помощь нужна?

Офицер отдает честь в знак приветствия, бодро шагает к нам и… меняется в лице, зацепившись взглядом за тело. Проверяет его так же, как я делал недавно, и, протяжно вздохнув, накрывает голову пледом.

Значит, я не ошибся. Насмерть.

- Кто был за рулем? - гаркает он, покосившись на избитого Свята. Переключает внимание на меня. - Отвечать!

- Машина принадлежит мне, - четко рапортую, чеканя слог, в то время как брат трясется и жует сопли под боком. Он оседает на землю, демонстрируя свою слабость и полную беспомощность. В экстренной ситуации я принимаю решение, которое разрушит мою судьбу. - И я был за рулем.

Прости меня, Ника.

Наши дни

Николь

- Даня, - шепчу пересохшими губами.