Жаркое, лихорадочное дыхание касается лица, шершавый палец проводит по губам, осторожно очерчивая их контур и огибая трещинку. Данила наклоняется ко мне, размеренно и внимательно любуется мной, но не целует, как будто запрещает себе делать это. Я четко вижу желание в его глазах, которое переливается опасной искрящейся ртутью, а вместе с ним.… раскаяние.

Он борется с собой, в то время как я борюсь со своими чувствами к нему.

Разум побеждает.

- Даня, не надо…

Тяжелый вздох. Неискупимая вина в потемневшем взгляде. Тихая вибрация в его кармане. И входящий звонок, который он раздраженно сбрасывает.

Данила прижимается щекой к моему виску, шумно выдыхает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, гладит и массирует. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в его плечо, я украдкой дышу… им. Знакомый аромат дурманит сознание.

- Не бойся, не трону, - произносит он трепетно, как в день нашего первого свидания. - Ты слишком чистая для меня. Никому не позволяй себя испачкать.

Невесомый поцелуй в висок - и Данила отстраняется, предусмотрительно придерживая меня за локоть. Иначе я бы рухнула под колеса машины, опьянев от его запаха и тепла.

- Спасибо за обед и… трансфер, - говорю как можно равнодушнее и холоднее. Боковым зрением цепляюсь за белоснежный букет, оставленный на заднем сиденье. - Но цветы я не возьму, прости. У мамы возникнут вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Да и нечего.

- Понял, - деловито отзывается он и профессиональным взглядом окидывает двор, ворота, вход в парадную. - Из охраны у вас только консьержка? Я пришлю к тебе своих ребят…

- Нет, остановись, Данила, - выставляю ладони вперед, упираюсь в его в твердую грудь. В кармане куртки снова звонит телефон. - У меня есть мама, сестра… В конце концов, я сама справлюсь! Не люблю быть кому-то обязанной.

- Глупости, я ничего не потребую взамен. Воспринимай меня как родственника. Я всего лишь хочу помочь.

- Мы не твоя семья, - отдергиваю от него руки, словно обожглась. Вибрация не прекращается. - Ответь, тебя дома потеряли. И мне тоже пора. Спасибо за все.

- Позвони, если буду нужен, - двусмысленно бросает мне вслед.

- Десять лет назад ты мне был нужен, Даня, - не выдержав, выпаливаю в отчаянии.

Не знаю, слышит ли он. Но за мной не идет. Молча отпускает.

Я облизываю губы, чувствуя вкус соли и металла. Захлебываюсь в водовороте воспоминаний.

Данила был нужен мне так сильно, что я думала - с ума сойду. До потери пульса. До остановки дыхания. Я была растеряна, брошена, разбита, загнана в угол. И я звонила ему, наплевав на гордость, однако абонент был вне зоны действия сети.

За эти годы я научилась надеяться только на себя. Не представляю, что должно случиться, чтобы я сама ему позвонила и молила о помощи.

Данила

Бессонница вернулась в мою жизнь вместе с Никой. Этой ночью я не сомкнул глаз - думал о ней, переживал. Бродил по огромному пустому и холодному дому. Литрами пил кофе, не позволяя себе ничего крепче. Злился. Вспоминал. Прокручивал в голове гребаные годы, бездарно просранные и улетевшие в бездну. И никак не мог дождаться рассвета.

«Десять лет назад ты мне был нужен, Даня»…

С первыми лучами солнца я набираю ее номер. Тревожное предчувствие не отпускает. Я хорошо знаю бывшего друга: избалованный ребёнок, который если зациклится на чем-то, то не отступит, пока не добьется своего или не разрушит все до основания. Сейчас его цель - Ника. И она под угрозой.

Я только одного понять не могу… Зачем он развелся, если так одержим ей? Как мог отречься от сына? Почему изменил? Его благородная, правильная, набожная сербская семья предала бы Луку анафеме за интрижку на стороне.

Ника не отвечает. Выругавшись, отправляю ей сообщение: «Напиши, как освободишься, Колючка. Я хочу убедиться, что ты в порядке».

Тишина напрягает. Когда дело касается Ники, я срываюсь с цепи, как бешеный пес. Она будто специально меня изводит. Испытывает на прочность.

Желая отвлечься от негативных мыслей, я еду в охранную компанию. В ярости устраиваю разнос подчиненным, гаркаю на здоровых бывших военных, которые по привычке выстроились в ровную шеренгу, грозно раздаю приказы, как в армии. Мужики слушают, хмуро склонив головы. Я же смотрю на них с гордостью и уважением. Если моя банда решит устроить мне темную, от меня мокрого места не останется. Но я доверяю этим людям, как себе. На меня работают не лучшие в сфере, вовсе нет. Но отчаявшиеся и потерявшие себя, как я когда-то. Я протянул им руку помощи в трудную минуту, а сейчас каждый из них готов стоять за меня насмерть, если потребуется.

- Разошлись по рабочим местам! - командую недовольно, а сам поглядываю на телефон. - Бездари, - ругаю несерьёзно.

- Так точно, - гремит в импровизированном строю, и мужики, чеканя шаг, расходятся по кабинетам.