- Явилась? - пренебрежительно звучит голос матери за спиной.

- Заехала за вещами, - бросаю ледяным тоном, не оборачиваясь.

Стараясь сохранять самообладание, я возвращаю потрепанное фото в шкатулку для драгоценностей, под зеркальце. Здесь же среди прочих украшений - изящное колечко с камушком, которое должно вызывать у меня отвращение, как все, что связано с бывшим супругом. Обручальное я вернула в день развода, а помолвочное Лука не взял. Посмеялся надо мной, как психопат, и предложил сдать его в ломбард, когда «мне с подкидышем жрать нечего будет».

Наверное, следовало бы от него избавиться, но у меня рука не поднялась. Аккуратное, невычурное кольцо мне нравилось больше, чем массивная фамильная обручалка, напоминающая кандалы, но сразу же после свадьбы Лука запретил мне носить его. Сослался на то, что оно слишком дешевое, с искусственным камнем, позорное и совершенно не соответствует статусу семьи Томичей, хотя... сам же и подарил мне его. Наутро после той ночи...

Я никогда не понимала этого человека, а сейчас, когда вскрылся его обман, я в полном замешательстве. Что бы он ко мне ни испытывал, но это не любовь. Какое-то нездоровое, неправильное и перевернутое чувство. Все годы брака Лука видел, как я тоскую по Дане, злился на меня за это, но скрывал правду. Даже после развода не признался.

Он мучил нас обоих. И нашего сына.

- Где мой внук? - летит с претензией.

У меня ноль эмоций. Я морально истощена и опустошена, чтобы реагировать на выпады матери. Размеренными движениями собираю сумку, спрятав в боковой карман документы, сбережения и драгоценности. Опыт семейной жизни с Лукой научил меня всегда иметь финансовую подушку на черный день.

Я больше никому не верю.

- В машине, - бросаю коротко и равнодушно. - У него тренировка, нужно форму найти, - размышляю вслух, окидывая его часть шкафа внимательным взглядом. На полках царит образцовый порядок, к которому Макс приучился сам с раннего возраста. Одежда аккуратно сложена стопочками, и я без труда нахожу спортивные штаны и футболку.

- Ты можешь отвечать нормально? Я всю ночь не спала, переживала, а ты даже трубку взять не соизволила! Что случилось?

- Все хорошо, - не оглядываюсь.

Мать закипает. Я не вижу выражение ее лица, но слышу злое, шумное дыхание и чувствую, как накаляется обстановка в комнате.

- Ты оставила Максима одного? Или, может, он с отцом?

Последний вопрос звучит с оттенком надежды. Из моей груди вырывается горький смешок, а по щеке предательски скатывается слезинка как единственная улика моей уязвимости.

Виновна! Сломана.

Признания Дани меня окончательно добили.

Внутри зияет дыра, которую я тщательно латаю нитями новой реальности.

- Нет, он не один… И не с Лукой.

- С кем?

- Неважно, мам. С надежным человеком.

- Куда собралась? - рявкает она по-родительски грозно, когда я беру тяжелые сумки с вещами и разворачиваюсь к выходу.

Мама преграждает мне путь, уперев руки в бока. В ее глазах плещется целая буря противоречивых эмоций, от негодования до страха. В моих - штиль и пустота.

- Я же предупреждала, мам, что мы с Максом съедем от тебя, если ты продолжишь принимать в доме Луку, - объясняю спокойно. - Вчера ты зашла слишком далеко, когда позволила ему украсть моего сына, и это стало последней каплей. Я больше не могу так рисковать.

- Где вы будете жить?

- В безопасном месте... Ты спрашиваешь, чтобы Луке сообщить?

- С ним нет связи. Ему я тоже звонила, когда тебя искала.

- Вот как? - выпаливаю обреченно, балансируя на грани истерики. Внешне я скала, а внутри бушующее, штормовое море. - Он сломал мне жизнь. Обманывал, унижал, изменял… Официально отказался от сына! Между прочим, от твоего внука! - повышаю тон, но тут же заставляю себя остыть. - Несмотря ни на что, ты продолжаешь нас сводить. Скажи, зачем?

- Лука очень раскаивается. Он любит тебя и хочет сохранить семью, - твердит механически, как робот.

Она так и не научилась признавать свои ошибки. Или действительно продолжает верить этому подонку? После всего, что он сотворил…

- Пусть эти лживые раскаяния Лука засунет себе в задницу, - выплевываю с отвращением. - И свою больную любовь - туда же!

- Дочка, прости, - мама неожиданно обнимает меня, и я теряюсь, выпустив сумки из рук. - Оставайтесь. Здесь ваш дом.

В родительских руках тепло и уютно. Я как побитый котенок после дождя - хочу согреться, но боюсь, что меня опять обидят. Я готова расплакаться, выпустить боль, но сдерживаюсь из последних сил. Лишь скупо обнимаю мать в ответ, поглаживаю по сгорбленной спине - и отстраняюсь.

- Николь, помощь нужна? - доносится из коридора по-армейски четко, строго и в то же время настороженно. - Почему квартира открыта нараспашку? Николь!