В ярости даю по газам. Иду на обгон. Джип за мной повторяет маневр, как моя тень.

Вместе мы подрезаем карету, лошади становятся на дыбы, а кучер едва не слетает с козел. Я выскакиваю из машины, с тревогой оценивая обстановку.

- Что вы себе позволяете? - неразборчиво мямлит интеллигентный парень, сжимая поводья.

Вашу ж мать! Я сам такого не ожидал. Но принимаю каменное выражение лица, делая вид, что все идет по плану.

- Сидеть! - командую грозно. - Если не хочешь пойти соучастником похищения.

- У меня молодая семья прогулку заказала, - оправдывается он лихорадочно. - В карете пара с ребёнком, сели добровольно.

- Мы все проверим. На место, я сказал!

Оборачиваюсь к ребятам, которые вышли вслед за мной, и на мгновение теряю дар речи. Глядя на них, возникает желание перекреститься и прочитать «Отче наш», хотя набожным я никогда не был. Выглядят амбалы… внушительно. Мокрушин слегка перестарался с запугиванием.

Впрочем, для Томича - в самый раз. Пора бы ему понять, что нельзя трогать мою любимую женщину и, тем более, ее дитя. Это святое.

- Здесь подождите, - отрывисто приказываю, оставляя тяжелую артиллерию для Луки.

Иду к карете один, и каждый шаг отзывается болью в висках и острым уколом в груди. Надеюсь, я не ошибся. Распахиваю хлипкую дверцу, заглядываю в обитый бархатом салон. Картинка, представшая перед глазами, на миг дезориентирует.

Похищение я представлял себе иначе.

Ника меня опередила: нашла сына без меня, а теперь общается с бывшим мужем. Втроем они смотрятся гармонично, как настоящая семья на отдыхе.

Первая мысль: «Помешал». Но она разбивается о детали….

Макс взвинчен, с возмущением и злостью смотрит на отца. Лука сливается с алой обивкой, шокированный и недовольный моим появлением. Ника прикрывает сына собой, как орлица крылом. На ее фарфоровом лице ни тени эмоций, губы сжаты в прямую линию, но на дне зрачков полыхает сигнал тревоги.

Холодная неприступная княжна с взглядом затравленного зверька. При виде меня она не расслабляется. Наоборот, хмурится и выставляет невидимый щит, будто ожидает подвох.

Не плачет, не впадает в истерику, не молит о помощи.

Не верит мне больше… Что ж, я заслужил такое отношение.

- Привет, боец, как дела? - как можно непринужденнее подмигиваю Максу. - Что-то вы загулялись. Думаю, вам с мамой пора домой.

Припечатываю взглядом молчаливого Луку, у которого кишка тонка противостоять мне напрямую - он будет действовать исподтишка. Мне остается лишь ждать очередного удара в спину, где и так уже решето, но пока что я беспрепятственно забираю пацана из кареты. Пожимаю ему руку, на запястье которой болтаются мои часы.

- Ты молодец, - хвалю Макса искренне, а он прижимается ко мне, как цыпленок, и тревожно косится на мать.

Я протягиваю руку Нике, игнорируя Луку, будто он пустое место. Она тоже не смотрит на бывшего - все ее внимание сконцентрировано на мне. Мы схлестываемся взглядами, невольно давим друг на друга энергетикой. Между нами искрит, как в прежние времена.

- Я тебя забираю, Колючка, - беззвучно повторяю то, что сказал ей тогда, в нашу последнюю ночь вместе. И не исполнил… Пришло время исправить ошибку.

Моя ладонь зависает в воздухе. По коже проходится холодок.

Доверься мне, Ника. Выбери меня в этот раз. Я больше не подведу.

- Помни, что я сказал тебе, Николь, - доносится сбоку негромко, но с оттенком угрозы.

Моя выдержка дает трещину, стальная броня осыпается, оголяя натянутые нервы.

- Пасть закрой, пока я тебя не убил, - окрысившись, поворачиваю к нему голову. Я не шучу и не преувеличиваю. Ради Ники я готов снова сесть.

Лука затыкается, не рискуя играть с огнем. Наша дружба в далеком прошлом. Он и не подозревает, каким я стал, но инстинкт самосохранения срабатывает исправно.

В момент, когда я закипаю, моей руки вдруг касается теплая женская ладонь, которая мгновенно забирает все внимание. Порывисто стиснув хрупкую кисть, резко тяну на себя - и Ника от неожиданности падает в мои объятия, вцепившись в плечи мертвой хваткой. Случайно клюет меня в скулу, испуганно смотрит в глаза.

Наши лица на миг оказываются напротив. Секундная близость бьет по мозгам похлеще алкоголя.

Вдох. Ее запах проникает в легкие, сладким ядом разносится по венам. Выдох.

Бережно обхватив тонкую талию, как хрустальную статуэтку, я аккуратно спускаю Нику на землю. Как только острые каблуки со стуком встречаются с брусчаткой, она тут же отшатывается от меня и приседает к сыну.

Татуированные амбалы по первому зову вырастают рядом с нами, как двое из ларца, и я, не сводя глаз с Луки, глухо командую: