- Значит, вы были у Дани? - начинаю тараторить сразу же, как Мирон садится за руль. - Как он? Может, ему что-нибудь нужно?

- Что с ним станется? - отвечает спокойно, без эмоций, не повышая тона. И управляет машиной так же ровно и плавно, как общается. - Он и не через такое проходил. Недаром его на флоте, а потом и в охранном агентстве Батей прозвали.

- Племянник к нему так же обращается, - размышляю вслух, думая о нашей первой встрече в школе, когда я приняла Матвея за его сына. Как же все просто оказалось.

- Неудивительно, малой от Святослава нахватался. В семье Данилу тоже так зовут, он же отца им заменил. На все все держится.

После его слов я вдруг осознаю, что практически не знаю своего мужчину. Я так и не познакомилась с его матерью, хотя он очень этого хотел. Мы ничего не успели, а сейчас продолжаем упускать время из-за мести Луки. Богатырев задержан, а я здесь как беспризорница. Я на мгновение даже понимаю Алису, которая потеряна и испугана без мужа. Я чувствую нечто подобное. Вот только я Даню обязательно дождусь. Выгрызу любимого из лап судебной машины.

Боже, да я уже скучаю!

- Я хочу свидание! - выпаливаю требовательно. - Или как это принято называть? Я должна его увидеть. - Мирон молчит, и я слабо толкаю его в плечо. Он даже не двигается, будто сделан из стали. - Вы меня слышите?

Уверена, он не привык к женским истерикам, но при этом даже бровью не ведет. Лишь рука на руле едва заметно сжимается, и обручальное кольцо врезается в безымянный палец. Почему-то эта деталь в моем сознании не вяжется с образом Мирона. Он производит впечатление холодного вояки, которому чуждо все мирское.

- Вам там не место, Данила категорически против, - отвечает он, наконец, не сводя глаз с дороги. - Не мешайте мужчинам делать свою работу. Все будет хорошо. Я уже нашел для него опытного адвоката, он изучает материалы дела.

- Спасибо. Но если от меня что-нибудь нужно…

- Так точно, - отчеканивает он, а я вся превращаюсь в слух. - Собственно, по этой причине я здесь. Данила попросил подключить связи и разобраться с вашим бывшим мужем, который претендует на сына. Придется проверить некоторые документы и в России, и в Сербии, у меня есть знакомые по этой части, - делает паузу, с прищуром посмотрев на меня. - Кроме того, мы подадим на него заявление в полицию о преследовании и угрозах. Вы не против, если я буду действовать от вашего имени?

- Да, разумеется. Я должна подписать какие-то бумаги для этого?

- Я привезу к вам своего юриста на дом. Богатырев приказал минимизировать ваши контакты с внешним миром. Безопасность в приоритете. Он настойчиво велел вам беречь себя и сына. Это главное. Даниле важно знать, что вы в порядке, это сильно облегчит его нахождение там.

- Вы же давно его знаете, Мирон? - произношу тихо и мягко. Дожидаюсь утвердительного кивка от этого робота в погонах. - Скажите, почему он вечно думает о ком угодно, только не о себе?

- Потому что он мужчина, Николь. Защитник по духу, - чеканит он, не задумываясь. - У настоящего мужчины семья всегда должна быть на первом месте. Вы - не «кто угодно», а его женщина. Его Родина. Он жизнь за вас положит, если потребуется, а ваша задача простая - верить и любить, - заканчивает с легкой тоской, будто лично ему этого очень не хватает. И резко уходит в себя.

- Люблю, - произношу беззвучно, одними губами и отворачиваюсь к окну, за которым быстро мелькают лысеющие деревья и серые здания. Прижимаю к груди руку с кольцом. - И верю.

Неделя спустя

Данила

- Проходите, Данила Юрьевич. Присаживайтесь.

Начальник следственного изолятора пропускает меня в кабинет, будто я не рядовой зек с отягчающими, а как минимум представитель главка. Не тороплюсь, настороженно осматриваюсь, а он взмахивает рукой в приглашающем жесте и даже уступает свое кресло, но я стараюсь не наглеть. Субординацию никто не отменял.

Я останавливаюсь у стола, заваленного бумагами, по инерции оцениваю обстановку. Умудренный жестоким опытом прошлого заключения, я подсознательно ищу подвох. Когда меня вывели из камеры, я ожидал оказаться в подвале, но точно не в светлом помещении с ведомственными грамотами на стенах. Не могу расслабиться. Оставаясь начеку, я сканирую взглядом низкорослого мужчину в форме, считаю звезды на погонах.

- Благодарю, товарищ полковник, я постою.

Я вежлив до зубовного скрежета, хотя меня раздражает сам факт, что я застрял в казенных стенах из-за урода Луки, пока он крутится вокруг моей Ники. Клянусь, как только выйду, оторву ему яйца, а самого отправлю бандеролью в Сербию.

Как представлю его рядом с ней, мгновенно закипаю.

Взметнув взгляд на окно с решеткой, я делаю глубокий вдох и заставляю себя остыть.

Ника велела не нарываться. Исполняю.

- Чем обязан, начальник? Я в вашем полном распоряжении, - развожу руки в стороны, показывая, что я открыт и готов сотрудничать со следствием, мать его!