- Нет, я был в больнице у племянника, о чем и предупредил тебя, - настороженно признается он, как на допросе, делает глоток и морщится, поднимаясь за кофе. Аккуратно взяв меня за талию, целует в лоб и отодвигает с пути. - Правда, потом я был вынужден рвануть к его непутевому отцу. Но это был незапланированный визит, от которого я не мог отказаться. Слишком долго я добивался свидания со Святом, но к нему никого не пускали. Пришлось подключать Мирона. Сама понимаешь, время и условия диктовал не я. Как освободился, то сразу вернулся к тебе. Ты не представляешь, как я стремился домой, зная, что оставил вас с Максом одних.

- У твоего брата проблемы? - стараюсь выдерживать деловой тон, делая вид, что меня не волнуют его попутные признания.

Он спешил ко мне. Думал о моем сыне. Уснул рядом.

Как будто мы одна семья… Но это не так.

- Да, у него все серьёзно, - обреченно роняет, доставая из навесного шкафчика зерна и кофемолку. - Мелкий баран опять вляпался в неприятности - и опять я спасаю его шкуру. Замкнутый круг.

- Как это «опять»?

- Вот так, - горько усмехается. - Свят предстанет перед военным судом. Ему грозит срок за контрабанду. Ничему его жизнь не учит. И чужие жертвы - тоже.

На осунувшемся лице читается, как сильно и беспросветно он устал. Я делаю шаг ближе, впитываю его личный запах, который перебивает все остальные примеси. С трудом сдерживаюсь, чтобы не разгладить пальцами морщины на высоком лбу.

- Прости, я и предположить такого не могла, - сдавленно произношу, растворяясь в нашем доверительном контакте. - Если честно, решила, что ты с этой Алисой крутишь за спиной у брата. Она так назойливо кричала тебе в трубку, будто вы спите вместе, - выпаливаю как на духу, не успев прикусить язык. - Это не мое дело, просто у меня закончился лимит разочарований, Дань.

У него своя личная жизнь. Он не хранил целибат все эти годы, да и я не святая. Но именно сейчас почему-то не хочется слышать о других женщинах.

- Жена брата для меня табу, но...

Мощная мужская лапа вздрагивает, согнув чайную ложку, словно она из фольги, и кофе просыпается на столешницу. Я беру вафельное полотенце, чтобы смахнуть разбросанные зерна, но Данила перехватывает меня за запястья и тянет к себе. Я впечатываюсь в его каменный торс, на миг потеряв равновесие. Он не дает мне упасть, держит бережно, как хрустальную статуэтку, и прижимает мои дрожащие руки к своей груди.

- Я верю, Дань, - шепчу ему в губы. - Семья всегда была для тебя на первом месте.

Он достаточно близко, чтобы поцеловать меня, но не делает этого. Борется с собой, будто боится меня запачкать. Лишь взглядом ласкает, не притрагиваясь. Как в дни нашего знакомства, когда он меня берег.

- Я бы хотел, чтобы вы с Максом стали моей семьей, хоть и не заслуживаю вас.

И вдруг умолкает….

Я теряюсь и вопросительно смотрю ему в глаза, в глубине которых плещется что-то нехорошее. Он замирает, будто хочет рассказать то, что меня окончательно разрушит, но сомневается.

С каждой секундой тишины мне все сложнее дышать.

- Это был твой выбор. Не мой! Я бы ТЕБЕ сына родила, если бы ты не бросил меня десять лет назад, - четко выделяю каждое слово, неотрывно глядя ему в лицо. - В ночь перед нашим отъездом. Ты сам меня Луке оставил…

Я надламываюсь и, не выдержав накала чувств, зажмуриваюсь, потому что не хочу вспоминать о том, что произошло.

Худшая ночь в моей жизни.

Я ненавижу себя за нее. И его тоже!

Именно тогда все рухнуло.

- Это не правда. Ты же не дождалась меня, - сквозь стиснутые зубы рычит Даня, сдавливая мои плечи. Выдохнув, ослабляет хватку, словно запрещает себе злиться на меня. - И я не осуждаю тебя за это, Ника. Твое право, но я никогда тебя не предавал.

- Я не понимаю, о чем ты.

- О той ночи, когда Свят сбил человека на моей машине, а я взял его вину на себя. Да, я действовал на эмоциях и идиотском чувстве долга. Я каждый божий день жалею о своем решении, Ника! Думаю о том, как бы все сложилось, если бы я не сел за брата.

Каждое слово как крик души. Как откровение. Как исповедь.

И обрыв. Полная тишина.

Он ждет, чтобы я отпустила ему грехи? Но я впервые все это слышу…

Я взмахиваю повлажневшими ресницами и отрицательно качаю головой, с трудом воспринимая информацию, которая противоречит всему, во что я верила долгие годы. Моя реальность рассыпается как карточный домик.

- Лука знал об этом и должен был тебе все объяснить.

Последняя фраза как выстрел. И я чувствую себя так, будто падаю замертво.

Мне хочется истерично рассмеяться ему в лицо, но вместо этого я лишь обреченно выдыхаю:

- Ты доверил меня не тому другу, Богатырев.

Я опустошена. Как в то злополучное утро.

Данила удивлен и растерян. На дне его расширенных зрачков поднимается буря гнева.