- Ника, я всего лишь подумал, что надо сопроводить вас домой, на случай если он опять объявится. Исключительно в целях вашей безопасности, - поясняет Данила негромко, убедительно и без имен, за что я ему очень благодарна. Максу не следует знать, что творит его отец.

- Сынок, все в порядке. Садись в машину.

- Супер! Спасибо, мам!

Макс радостно бежит к внедорожнику, сам забирается на заднее сиденье, свободно устраивается в салоне, не испытывая ни грамма смущения или неловкости, как будто собирается ехать с родным человеком. Проводив счастливого, сияющего сына удивленным взглядом, я чувствую, как Данила обхватывает меня рукой за талию и притягивает к себе. Прежде чем я взбрыкну, он наклоняется к моему уху и строго, поучительно нашептывает:

- Ника, нельзя оставлять это просто так. Ты не планируешь в полицию на Луку заявить? Он ударил тебя, и вряд ли остановится. Люди, которые раз пересекают черту и остаются безнаказанными, потом не видят берегов.

Я вскидываю подбородок, оказываясь лицом к лицу с Даней, невольно ловлю губами его злое, сбивчивое дыхание, впитываю тепло крепкого, твердого тела, когда он в порыве эмоций обнимает меня крепче. Богатырев прав - я должна порвать с Лукой раз и навсегда, сам он не успокоится и не отступит. Но перед глазами всплывают сцены жестокой драки, и это останавливает меня.

Если я напишу заявление на бывшего, то проблемы будут и у Дани, который чуть в котлету его не превратил на глазах у прохожих и под прицелом камер. Одна пощечина против избиения ногами. Превышение самообороны в действии. Пострадает не тот, кто напал, а тот, кто защитил. Как бы я ни была обижена на Богатырева, но ни за что не подставлю его.

Неопределенно качнув головой, я отворачиваюсь.

- Нет, не хочу, - отрезаю, не вдаваясь в подробности.

- Как знаешь, - недовольно цедит он, трактовав мой отказ как проявление любви к бывшему супругу. - Не пожалей о своем решении. Лука тебя жалеть не стал...

Данила отпускает меня, лишая своего тепла, нервно распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверь и хмуро ждет, пока я сяду. Грубовато, но заботливо пристегивает меня, молча садится за руль. В салоне приятно пахнет моими любимыми лилиями.

- Дядя Данила? - вкрадчиво протягивает Максим, как будто провинился в чем-то.

- Боец, зови меня по имени, пожалуйста. Почему-то дико коробит от твоего «дяди», - кривится Богатырев, плавно вклиниваясь в поток машин на трассе. - Что случилось?

- О-кей. Данила, тут такое дело…. Я случайно на ваш пакет сел и, кажется, что-то раздавил.

- Все, что ты видишь сзади, это ваше. Я решил возместить твоей маме нанесенный утром ущерб и немного поднять настроение, - расслабившись, мягко смеётся Даня. - Так что разбирайся сам, куда приземлился.

- Что?

Я недоуменно оборачиваюсь - и глаз цепляется за букет белых цветов, которые и стали источником сладкого, обожаемого мной, тягучего аромата. Рядом пакеты с логотипами детского магазина и кондитерской.

- Блин, это был тортик, - сокрушенно стонет сын, заглядывая в коробку. - Жа-а-алко. Как раз есть хочется.

- Принято! Заедем в кафе? - охотно отзывается Даня, покосившись на меня. - У меня со вчерашнего вечера ни крошки во рту.

- Пить надо было меньше на свадьбе, Богатырев, - чуть слышно ворчу, отчитывая его.

- Не спорю.

Он вдруг прячет взгляд, как будто я пробудила постыдные ассоциации. Вдавливает педаль газа в пол до упора, и стрелка спидометра зашкаливает. Но атмосферу разряжает Макс.

- Мама, разрешишь Даниле отвезти нас в кафе?

От его формулировки и жалобного тона я чувствую себя монстром, который морит бедных мужчин голодом. Под прицелом двух пар одинаковых серых глаз я всё-таки сдаюсь.

- В ближайшее. И ненадолго…

- Йес! - раздается за спиной, а сбоку доносится тихий облегченный вздох.

На перекрестке машина разворачивается. Через полчаса мы оказываемся напротив входа в один из самых дорогих и красивых ресторанов Питера. Я не могу отделаться от навязчивой мысли, что обычный обед превращается в свидание. Но Макс счастлив, воодушевлен, и я не хочу портить ему остаток дня.

* * *

Историю Маргариты Андреевны, Власа Эдуардовича и хулигана Фила можно прочитать в книге "Диагноз: так себе папа"

- Эх, сейчас бы горячего супчика, - вздыхает сын, без энтузиазма листая меню. - С вермишелью. Как мама дома готовит.

- Хм, я бы тоже не отказался, - поддерживает Данила, искоса поглядывая на меня, словно мы не в ресторане, а дома за обеденным столом.

В его взгляде столько нерастраченного тепла, дефицита домашнего уюта и покоряющей нежности, что мне хочется спрятаться от него. Разве он имеет право так смотреть на меня? Как будто у нас когда-то была настоящая семья. Как будто мы до сих пор любим друг друга. Как будто я его единственная женщина. И мать его родного сына.

Но это все иллюзия.