Он буквально ходил по грани.

Каждое его движение, каждый поцелуй заставляли меня вскрикивать и выгибаться ему навстречу. Я чувствовала, как удовольствие нарастает, заполняя меня целиком, как волны, накатывающие одна за другой.

Максим поднял на меня взгляд, и в его глазах плескалось нечто первобытное, дикое. Его руки уверенно обхватили мои бедра, и я полностью отдалась ему, без остатка.

Ощутив его внутри себя, я громко вскрикнула.

В этот момент не было ни стыда, ни страха, а только чувство абсолютной близости.

Если сначала Максим двигался медленно, как будто наслаждаясь каждым мгновением, то вскоре его движения стали яростнее, напористее.

Впивалась ногтями в его спину я, подавалась навстречу ему. Напряжение внутри меня постепенно нарастало.

Дыхание сбилось.

Меня ничего не интересовало кроме бешеного ритма нашего безумного танца. Мы двигались в едином ритме, как единое целое, растворяясь друг в друге. Чувствуя, как в преддверии кульминации волны захлестывают меня, я закусила до крови губу.

Мы достигли наивысшей точки удовольствия почти вместе.

Обессиленные, мы упали на постель, тяжело дыша и глядя друг на друга.

Рука Максима ласково скользнула по моей спине, и я уютно устроилась у него на груди, слушая, как постепенно успокаивается его сердцебиение.

Мы не говорили ни слова. Слова были не нужны.

Всё, что нужно было нам знать, мы сказали раньше. У нас не осталось тайн или недоговоренностей.

Некоторое время мы просто лежали, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Его дыхание казалось мне самым успокаивающим звуком в мире.

Я закрыла глаза, чувствуя, как он гладит мои волосы, и провалилась в сон.

— Я люблю тебя, принцесса, так как никого и никогда не любил, — услышала на краю сознания.

— Я тоже люблю тебя больше жизни, — хрипло отозвалась я, зарывшись лицом в его шею.

Наутро я проснулась в его объятиях.

Первое, что я ощутила, открыв глаза, — это его руку, лежащую на моем животе, и его ровное, спокойное дыхание где-то совсем рядом, над самым ухом. Улыбнулась, чувствуя, как приятный трепет разливается по всему телу. Вокруг стояла тишина, такая редкая и дорогая.

Впервые за долгое время никто не долбился в дверь с требованием открыть. Телефоны не разрывались от гневных звонков родителей.

Я сладко зевнула и теснее прижалась к Максиму, ловя каждую секунду этого утреннего покоя. Внутри меня разлилось удивительное ощущение покоя, которое я давно не испытывала.

Это был тот редкий момент, когда совсем не хотелось вставать. И я собиралась сполна понежиться в постели.

Когда я вновь открыла глаза, сквозь неплотно задернутые шторы пробивались солнечные лучи, золотыми пятнами ложась на простыни. Максим не спал. Его пальцы перебирали мои волосы. Его прикосновения были настолько осторожными, будто он боялся меня разбудить.

Я замерла, притворяясь спящей, чтобы продлить этот уютный момент.

— Хватит притворяться, — прошептал он, касаясь губами моего виска. — Я знаю, что ты не спишь, хитрюга.

Сделав вид, что не понимаю, о чем он говорит, лениво потянулась, издав сонный вздох.

— Доброе утро, — пробормотала я, утыкаясь носом в подушку. — Который час?

— Девять тридцать, — ответил он, и я почувствовала, как мое настроение подпрыгнуло до небес.

И моментально опустилось обратно.

Мои глаза распахнулись.

В панике я резко села на кровати, вспоминая, что встреча с китайскими партнерами назначена на одиннадцать утра.

— О боже, мы опаздываем! — воскликнула я, пытаясь стряхнуть остатки сонливости.

Максим мягко коснулся моего плеча и потянул обратно в кровать.

— Расслабься. У нас полно времени.

— Тебе легко говорить, — попыталась вырваться из его рук, но он крепко держал меня в объятиях и не собирался отпускать. — Ты уже проснулся, умылся. Вон, успел штаны натянуть. А я?

— И ты успеешь, — он улыбнулся и поцеловал мое обнаженное плечо, заставив на мгновение забыть о важной встрече.

Он использовал запрещенные приемы!

К моему стыду, я не возражала.

Через полчаса мы сидели на просторном балконе нашего гостиничного номера. На столе стояли две чашечки кофе, со свежими круассанами и фруктами и графин с соком.

Я, кутаясь в мужскую рубашку, которая доходила мне до середины бедра, попивала свежевыжатый апельсиновый сок. Максим, в одних пижамных штанах, сосредоточенно намазывал джем на круассан.

Я наблюдала за ним, чувствуя, как внутри растет странное, теплое чувство.

— Знаешь, — начала я, поднимая с тарелки виноградинку. — Насчет вчерашнего...