Всего на краткий миг в его глазах промелькнуло замешательство. Потом он быстро взял себя в руки. Максим отступил на шаг и небрежным движением поправил воротник рубашки.

Его дыхание слегка сбилось, а в остальном он проявлял абсолютное самообладание.

Я намного хуже владела собой.

Чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег: ошеломленной, дезориентированной, с гулко бьющимся сердцем в груди.

— Василиса! Где тебя носит? — резкий окрик матери подстегнул меня к действиям.

— Мне пора, — пробормотала я, избегая взгляда Максима. — Спокойной ночи.

И, не дожидаясь ответа, быстро направилась к дому.

Кровь в висках пульсировала с сумасшедшей скоростью, а губы горели от его поцелуев.

Мама встретила меня на пороге, недовольно взирая.

— Где ты пропадала? Почему не отвечала? — строго спросила она, пропуская меня в дом.

— Провожала Максима до гостевого домика, — ответила ей, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более непринужденно.

— У него резко память отшибло? Он забыл, где ночевал прошлой ночью?

Мама с укором смотрела на меня, и я поняла, что она нас видела.

— Мам, ты слишком бурно реагируешь. Между нами не произошло ничего ужасного.

— Много ты понимаешь, дочка. Будьте осторожнее, — сказала она неожиданно мягко. — Не стоит тебе надолго уединяться с женихом. Отец может неправильно понять.

Я кивнула, ощущая облегчение и благодарность за понимание. Однако меня не покидало ощущение, как будто она хотела сказать мне что-то другое.

Ночь прошла беспокойно.

Я ворочалась с боку на бок, вспоминая поцелуй Максима и пытаясь понять, что он значит для него и для меня.

Неужели это было лишь частью нашего притворства? Тогда почему поцелуй казался настолько искренним? Настоящим?

Поэтому утро наступило слишком быстро.

До кучи меня разбудили громкие голоса, доносящиеся с улицы.

Протерев глаза, подошла к окну и увидела знакомую фигуру. Мой несостоявшийся ухажер — Женек, стоял посреди двора и яростно размахивал руками, потряхивая кулаками в воздухе.

Его гневные выкрики, сколько ни старалась, я не смогла разобрать.

Возле него маячила Светка в коротеньком цветастом платье. Она нервно оглядывалась по сторонам, высматривая кого-то.

— Василиса! — надрывая глотку, в бешенстве громче проорал Женек. — Немедленно выходи! Я хочу знать, где твой столичный хлыщ? Он уехал или здесь околачивается?

На его крики вышли мои родители и попытались успокоить разбушевавшегося парня.

Куда там.

Он продолжал горланить на радость любопытным соседям, выкрикивая мое имя.

В итоге к ним присоединился и отец Максима, вышедший на шум.

— В чем дело? — прозвучал громкий зычный голос Воронцова-старшего.

— Ни в чем. Идите отсыпайтесь, — не дрогнул перед ним Женек и продолжил орать: — В последний раз прошу, Василиса, выходи! Не выйдешь, я разобью стекла в этом чертовом вертолете!

Женек схватил палку и направился к вертолетной площадке.

Я поспешно пригладила волосы, накинула халат и выбежала на улицу. Собралась было сбежать по ступенькам вниз, и тут увидела выходящего из-за угла дома начальника охраны Воронцова-старшего.

Он легко перехватил палку у Женька и отвесил ему крепкую затрещину.

— Остынь, парень, — услышала я его спокойный голос. — Не делай глупостей.

Женек, потирая затылок, что-то пробурчал. Ему хватило ума не кидаться на шкафообразного амбала с кулаками.

Светка, до этого молча наблюдавшая за происходящим, неожиданно оживилась. Я проследила за ее взглядом и увидела приближающегося к ним Максима.

Он выглядел немного помятым со сна, и тем не менее невероятно привлекательным.

Нас разделял двор, однако когда наши глаза встретились, я почувствовала, как внутри меня натянулась тугая струна. С новой силой нахлынули воспоминания о вчерашнем поцелуе.

Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что вчерашний поцелуй был не просто частью устроенного нами фарса.

Максим, как ни в чем не бывало, кивнул мне, а затем перевел взгляд на Женька со Светкой.

Его лицо приняло непроницаемое выражение, которое я начала узнавать — маска, которую он периодически надевал, отгораживаясь от окружающих.

Увидев Максима, Женек изрядно взбесился.

Его лицо исказилось от бешенства, и он рванулся вперед, готовый броситься на соперника с кулаками.

— Ты! — прорычал он, сжимая кулаки. — Победил меня вчера и считаешь себя невероятно крутым? Тебе невероятно повезло! Я с рассвета батрачил на поле и устал! Сегодня я взял отгул и готов показать тебе, на что способен! Пусть Васька увидит, кто из нас круче! Чего стоишь? Давай, закатывай рукава, покажи, чего стоишь!