— Но знаешь, — окинул он меня долгим, изучающим взглядом и с каким-то странным выражением лица добавил: — Вкусы имеют свойства меняться.

Не выдержав его пристального взгляда, я поспешно отвернулась от него.

Вспоминая наше с ним недолгое общение, заметила, насколько сдержанно он вел себя со мной. Как будто не хотел давать мне лишнего повода увлечься им.

— Ладно, — сказала я, пытаясь вернуться к теме разговора. — Осталось придумать, как мы объясним родителям наше расставание.

Над этим вопросом Максим недолго думал:

— Скажем, что у нас разные жизненные цели. У тебя своя работа, жизнь в деревне, а я планирую вернуться в столицу.

Слова Максима неприятно кольнули меня.

Он настолько легко говорил о возвращении в столицу, как если бы нахождение в деревне тяготило его.

— Звучит вполне убедительно, — не подавая вида, согласилась я, стараясь сохранять невозмутимость. — Раз мы все обсудили. Пора расходиться.

Я поднялась со ступенек, Воронцов последовал моему примеру. Мы стояли лицом к лицу, и я вдруг осознала, насколько близко он находится.

В свете сумерек его глаза казались темнее обычного. В них мелькнуло легкое разочарование.

Неужели ему не хотелось расставаться со мной?

Прежде чем эта мысль успела пустить корни в моей душе, прогнала ее и постаралась забыть.

— Я провожу тебя до гостевого домика, — предложила я, сама удивляясь собственному противоречию. — Вдруг заблудишься в темноте.

Если Максим и удивился, то вида не подал.

Впрочем, как и не стал возражать.

Мы молча шли по тропинке, освещенной светом уличных фонарей и луны. Украдкой бросая на него взгляды, я пыталась предугадать, о чем он думает.

Сердце от волнения бешено колотилось в груди, отдаваясь звоном в ушах, отчего казалось, что Воронцов прекрасно слышит его стук.

Когда мы подошли к гостевому домику, я остановилась, чувствуя странную неловкость.

— Вот мы и пришли, — пролепетала я, ощущая, как дыхание застряло где-то в горле. — Спокойной ночи, Максим.

Мазнув по нему взглядом, я развернулась, намереваясь уйти.

И тут его пальцы обхватили мое запястье в стальной хватке, Воронцов рывком притянул меня к себе.

За считанные мгновения я оказалась прижата к его широкой груди. Инстинктивно запрокинула голову, ловя его обжигающий взгляд. Наши глаза встретились, и в этот момент я утонула в их тёмной глубине, где плескалось нечто опасное, но до жути притягательное.

В них полыхало манящее первобытное пламя, способное разрушить любые защитные барьеры.

Его руки крепко удерживали меня, но в этом не было дискомфорта. Напротив, я чувствовала странное удовлетворение, как будто это было именно то, чего я ждала.

— Разве я могу отпустить свою невесту без поцелуя на ночь? — низким, вкрадчивым голосом поинтересовался он.

Его глубокий, бархатный голос жидким огнем проник под самую кожу. Сладким ядом он растекся по моим венам, посылая волну дрожи по всему телу, рассыпаясь искрами возбуждения.

Максим склонился ниже, и его горячее дыхание обожгло мою кожу. Не в силах более сдерживаться, я потянулась к нему, и в следующее мгновение его губы накрыли мои в жадном, требовательном поцелуе.

Я с удовольствием окунулась с ним в круговорот сладостного безумия.

Наши языки сплелись в диком, исступленном танце, вбирая, исследуя, требуя большего. Я ловила каждый его вдох, словно последний глоток драгоценного, опьяняющего воздуха.

Максим прижал меня к себе настолько крепко, что я ощущала биение его сердца, грохочущего в унисон с моим. Его руки блуждали по изгибам моего тела, оставляя после себя дорожки из огненных следов.

Вцепившись в его плечи, я изо всех сил старалась не рухнуть от накатывающих ощущений, от которых почти теряла рассудок.

Трепеща от вожделения, я жаждала продлить поцелуй, полностью отдаться во власть его прикосновений. Мне хотелось настолько тесно прижаться к нему, чтобы между нами совсем не осталось растения.

В какой-то момент Максим через силу отстранился, и во мне разлилась мучительная пустота.

Несмотря на теплый вечер, кожа покрылась мурашками, а губы пылали от его поцелуя.

— Василиса, — хрипловато произнес он, большим пальцем лаская мою нижнюю губу. — Ты удивительная девушка, не похожая на тех, кого я знал раньше...

Только закончить ему не дали.

Его прервал строгий голос мамы, зовущий меня:

— Василиса! Где ты ходишь? Немедленно иди домой!

Я резко отпрянула от Воронцова, ощущая, как реальность обрушивается на меня, окатывая ледяным ушатом воды.