«Три дня — действительно, много. К тому же у меня есть такая потрясающая возможность отпугнуть от себя будущих «женихов»! Осталось лишь обмозговать новые модели своих «бальных» нарядов, чтобы и императору праздник не испортить своей эпатажностью, но и консервативную знать возмутить! — я посмотрела в чистое голубое небо с прищуром, улыбаясь от уха до ужа, — По-моему, там, сверху, за мной точно кто-то приглядывает!»

Четыре дня, которые Кевин выделил нам на подготовку к балу императора, как будто ускорили своё время! По ощущениям в сутках стало не больше шестнадцати часов, которые я была вынуждена проводить в лавке братьев Ланьери. Уж очень мне хотелось сыграть роль той Дюймовочки, которую «жук» будет вынужден бросить в поле из-за возмущений всяких тараканов и гусениц. И говоря «жук», я подразумеваю весь мужской драконий род, ведь после выхода из гнезда Глассар интерес двуипостасных ко мне неминуем. Именно поэтому просто необходимо «матрон»-дракониц шокировать так, чтобы они и братьев, и сынов, и внуков своих грозно одёргивали от внимания к моей эпатажной персоне.

Успех в задуманном мне гарантировало полное пренебрежение дворцовой модой. Поведением — нет, а вот внешностью я легко могу шокировать общественность.

Из журналов и новостей я подчерпнула все тонкости принятых нормами нарядов: фасоны, украшения, аксессуары. Как должно выглядеть совсем молоденькой незамужней драконице и как не должно. Выяснила немаловажную информацию о том, что другие иномирянки до меня спокойно принимали «устав чужого монастыря». Без кандибоберов носили платья в пол. Если только не вспоминать последнее состязание на должность стража принцев.

Победившая в драконьем пятиборье Лалеана Тим о Хина явилась на бал в парадном мундире, знатно шокировав женскую половину знати. Но это простилось девушке довольно быстро, так как она была в своём праве… а ещё, я думаю, ключевым моментом в том случае являлось то, что Лали все считали замужней драконицей. После принятия некоторых законов и поправок к ним, замужним на Уграсе было позволено многое, если не всё. Никто понятия не имел, что эта иная по всем законам Дарийской империи свободна.

Размышляя над каждым нарядом, а их было три, я чётко понимала, что никаких перекликаний с земной модой быть не может! Я продолжала топить за то, чтобы нафиг вырваться из окружения «мажоров», купить где-нибудь на отшибе города небольшой домик (по договору эти затраты возьмут на себя господин Ростан и Тали), найти стабильный заработок и жить, не отсвечивая. Мне эти балы, лорды, «сейши», «аши», «хасы» — все они! Нахрен не упали! Не хочу! По крайней мере в ближайшее столетие точно!

«Столетие… — улыбнулась я, под шокированные восклицания братьев Ланьери дорисовывая воланы на подоле будущего нежно-фиолетового платья, здорово звучит! Посвящу это столетие себе и миру, который так не терпится познать!»

— Леди Глассар, — застонал Лионс, пряча лицо в своих широких ладонях. — Да что ж вы творите, мисси?! Если узнают, что это я вас так во дворец нарядил…

— Что значит «если», брат? — нервно засмеялся Лиам. Коренастый сапожник, разводил клей, чтобы приступить к созданию моих туфель. — Наш губернатор прекрасно знает, кто творец сего непотребства. Сам лично мисси подвёз к дверям нашего ателье.

Братья дарки переглянулись и синхронно вздрогнули.

— Бросьте. Ничего вам не будет. Скажете, что я вам угрожала разорением. Пугала именем главы рода Глассар. Вам поверят.

— Да как можно наговаривать на такую добрую и порядочную леди?!

— Сейша Глассар, вы кушайте пряники… кушайте…

В общем, все четыре дня я провела великолепно, если не считать внутреннего напряжения. Несмотря на, казалось бы, чёткую установку дальнейших действий, я переживала.

«Всё ли получится? Что может пойти не так? И как этого «не так» избежать?!»

Хорошо, что всё это время я была предоставлена самой себе.

Кевин днём пропадал в ратуше. Видимо, наперёд решал административные вопросы. Возвращался глубокой ночью, усталый и молчаливый.

Особняк перестали одолевать толпы его подчинённых драконов и их семей. Галь Ханаан куда-то уехал. Я сначала подумала, что это Кевин отвадил правую руку генерала, но Галь прислал письмо, извиняясь за своё исчезновение. Пояснил весьма размыто, что у него какие-то обязательства перед его покровителем.