«М-да… это кардинально меняет дело. Папаша Эмми… он же меня кокнет, когда услышит, что тело его дочери, которую чудом удалось спасти, теперь занимаю я — Эмма Русланова. Какие там грани одной души?! Он точно никогда не смириться с этим!»

Размышляя над трудностями, с которыми точно столкнусь, я посмотрела на Кевина другими глазами.

— Ох, — Лилия хлопнула себя по коленке, посмотрев на магический браслет на своей руке. — Что-то мы засиделись! К ужину с императором надо как следует приготовится…

— Даже если Алделл обозначил его «семейным», — хмыкнул ледяной дракон.

Кевин учтиво помог мне встать из-за стола, отодвинув стул.

Быстро попрощавшись, мы разошлись по своим машинам.

— Не надо было рассказывать о смерти леди Френ, — первым делом произнёс Кевин, как только он оказался рядом со мной, заняв место на водительском сидении.

Мрачная, как надвигающиеся чёрные тучи, я никак не прореагировала, следя за резко портящейся погодой. Природа как будто чувствовала моё настроение, грозясь вот-вот рухнуть проливным дождём с небес.

— Извини, — чуть громче сказал Кей. — Со стороны это…

— Остановись, — я оборвала мужчину, упорно глядя прямо перед собой. — Давай, вернёмся к этой теме чуть-чуть позже. После ужина, например. Сейчас мне… мне надо подумать.

Салон иномирной машины погрузился в тишину.

Она продержалась до самого замка. Точнее до коридора, который охраняли суровый стражи императора.

— Эмми, — позвал меня Кевин, когда я почти коснулась ручки двери. — Не бойся. Что бы ты не решила, я помогу тебе. Только попроси.

— Почему? — впервые за всё время, что провела здесь, я решилась ступить на опасную тропу прямолинейности.

— Ты… — глаза Хильсадара таинственно блестели в свете магических бра, украшающих тёмный коридор третьего этажа. — Ты — другая, — осторожно обошёл животрепещущую тему Кей, — спокойная, добрая, умная… старательная, если вспомнить, как упорно ты старалась перехватить управление над моим элементалем. Такой тебе хочется помочь. Хочется облегчить твой путь и решить все твои проблемы, чтобы ты никогда не хмурилась.

«А ты хитрец…» — хмыкнула про себя, сохраняя невозмутимость.

— Что-то раньше за тобой таких стремлений замечено не было. Тебя в храме подменили? Или ты что-то новое для себя узнал?

Конечно, я подошла к опасной теме. По сути, подвела к тупику, который либо сносить, либо перепрыгивать, не зная, что за этой бетонной стеной кроется. Но я не могла не подчеркнуть то, что меня волновало, потому как если Кевин изменил стиль поведения только потому, что я — иная, довериться ему даже в качестве простого приятеля будет весьма опрометчиво.

Хильсадар оказался опасным собеседником. Он не проломил завесу тайны и не перепрыгнул через неё. Просто обошёл, тем не менее откровенно признавшись:

— Не подменили. И не в храме дело. То, что ты стала другой я сразу заметил. Ещё тогда, когда ты свою горничную обнимала в холле моего особняка. Прежняя Эммиэн только отвешивала ей пощёчины, да огрызалась на мои замечания, утверждая, что имеет право. Дальнейшее твоё поведение только усугубляло степень недоумения, которую ты сумела во мне поселить. Однако несмотря на всё это, я не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам… Слишком живо в памяти то, как ты стояла с надменным лицом, поджимая губы, когда я, едва сдерживаясь, спрашивал, зачем ты убила Самиру? — Кевин поморщился. — Ты сказала: «Она всего лишь животное» и что-то ещё, типа: «Как можно из-за нелепой случайности повышать голос на свою невесту? Принц так вести себя не должен…»

Я широко распахнула глаза, удивляясь грани своей души всё больше. Никогда не считала себя плохой. Всегда старалась помогать людям, вести себя в соответствии с внутренним «Я» и совестью, а оно… вон, как может быть!

«Мою грань развратил Немир вседозволенностью и возможно, я подчёркиваю возможно, чувством вины. Это лишний раз подтверждает, что советские психологи и педагоги, ратующие за важность воспитания в становлении личности, были правы. Хотя… гены тоже своё влияние в этом плане оказали по полной. Это не ты, Эмма. Тебя родили другие люди. Тебя воспитало другое общество. Не стоит приписывать к себе чужие поступки и слова».

Кевин продолжал, не замечая, насколько я в шоке.

— Именно поэтому я так остро прореагировал, когда обнаружил тебя рядом с Намико, за что ещё раз прошу прощения.

— Я тебя поняла и уже извинила. Давай больше не будем мусолить тот случай.

Кевин понял, что я совершенно не настроена на диалог, поэтому отступил, повторив:

— Хорошо. Но мои слова не забывай. Я с удовольствием помогу решить тебе любые проблемы.

Оказавшись в комнате, глубоко вздохнула.

«Так… а теперь подумаем!»