— Верно, — кивнул лорд Коррин, бросая на меня косой взгляд. — «Коллапс» — это процесс разрушения какой-либо структуры под влиянием системного кризиса. Данное определение больше всего подходило для разъяснения нюансов алгоритма замещения граней.

Видимо, дракон нарочно перешёл на научную терминологию, чтобы запутать, но я всё поняла. Кивнула, чем вызвала более пристальный взгляд мужчины.

— Так же Либерий сказал, — продолжила я, — что вы когда-то были увлечены этой темой… вот мне и стало интересно… а возможно…

— «Возможно» что?

— Возможен коллапс, когда одна душа уже давно мертва, а первая не проходила «процесс разрушения»?

«Ох! На опасный путь ты встала, Эмма!» — заметила я, когда заинтересованный генерал отложил книгу в сторону и прямо посмотрел на меня пристальным тёмно-синим взглядом.

Было видно, что в мыслях дракона происходит нешуточный процесс анализа. Казалось, он пытается разложить мои мотивы на детали, но чего-то ему явно не хватает.

— Мама, — вспыхнуло в голове самое важное в мире слово. — Я никогда её не знала…Мне всегда говорили, что она умерла родами, а теперь…

Дальше говорить не требовалось.

В глазах Хильсадара вспыхнуло понимание и… огромная доля сочувствия, чего я никак от этого мужчины не ожидала. Коррин очень напоминал учёного с аутистическим расстройством, зацикленным только на своей любви к книгам, новым знаниям и прорывам в области науки. А тут вдруг сочувствие к простым человеческим чувствам!

Последующее признание вообще ввело меня в ступор.

— Твой вопрос когда-то привёл меня к более глубинным размышлениям на тему души.

Коррин замолчал, изучая моё лицо. Было видно, что мужчина стоит на распутье. Не знает, стоит ли делиться со мной своими собственными мотивами.

Секундная заминка, и генерал решился:

— То, что я тебе скажу, не подлежит разглашению. Поклянись, что никто не узнает о нашем разговоре…

— Клянусь, — растеряно прошептала я, глядя, как тонкая нить образуется между мной и генералом Греиджа.

— Кевин не знает, но его мать умерла. Совершенно нелепая смерть — упала с книжной лестницы. Я видел, как её глаза покидает жизнь… — понизил голос до слабого шёпота мужчина, уставляясь в пространство перед собой. Печаль поселилась на его лице. — Пытался её спасти всеми известными заклинаниями, но всё было бесполезно. Именно поэтому я чуть с ума не сошёл, когда ровно через две минуты моего горя Самира открыла глаза. Это потом я понял, что женщина в моих руках — иная, но в тот момент был непередаваемо счастлив… — генерал резко поднялся, подошёл к хрустальной вазе, в которой стоял нежный букет розовых гвоздик. — Я пять лет положил на то, чтобы узнать, как вернуть мою Самиру… Нашёл только одно единственное заклинание. Называется «квостид». Использовать его может только сам двойник. Очень сложное и опасное плетение. Предполагается, что оно смывает границу между гранями, но… Как и другие до меня, я побоялся касаться этой материи. Меня почему-то всё время останавливал страх… что, если моя Самира уже переродилась? Уже забыла обо мне? Имею ли я моральное право действовать так эгоистично?

Коррин после каждого вопроса делал долгие паузы, сглатывая горечь.

Мы стало его очень жаль.

«Он такой же однолюб, как и я…»

Устало проведя по лицу рукой, генерал вернулся на удобный диван.

— Я отказался от своих исследований, отпустил Самиру с моим другом, который привёз мне древний трактат Всеединого. Она, правда, не хотела. Довольно корыстная натура… Её вполне устраивала роль жены наместника целой провинции, хоть я её и пальцем не тронул… Салидар пообещал сделать иную счастливой, поэтому я отпустил женщину со спокойным сердцем. Взял с неё только одну клятву — не пользоваться добротой моего сына. Кевин… — генерал покачал головой, — он хоть и вырос в замке Алделла, стал взрослым мужчиной, но даже взрослым нужна мать. Так и случилось. Не знаю, что сказала новая Самира Кею, но он больше не ищет с ней встреч, и я рад. — Коррин посмотрел на меня, и его взгляд посерьёзнел. — Оставь этот путь. Он ведёт в никуда. Душа вечна. Она никогда не пребывает в покое, — повторил слова Либерия генерал. — Душа твоей матери уже переродилась.

За занавесом послышалась какая-то возня, ругань.

Я вовремя сделала шаг в сторону, когда в наш с Коррином альков буквально ввалились Галь и Кевин.

— Что здесь происходит?! — агрессивно потребовал объяснений мой пока ещё жених.

Отвечать на его вопрос у меня не было никаких моральных сил.

Здесь и сейчас я прощалась со своей верой… верой в сказки.

Пока драконы выясняли отношения, я привалилась спиной к стене алькова, чтобы восстановить дыхание.

Безнадёжность выжигала меня изнутри. Я как будто снова хоронила мужа. Словами не передать, как это больно.