Действительно. Все, кто сидели на белых лавочках, стоящих по кругу зала на трёхметровом расстоянии друг от друга, очень странно выглядели. Их лица будто замылил кто-то, а одежда становилась похожей. Ко всему прочему, тишина в помещении стояла такая, что можно было услышать жужжание пчёлки, опыляющей цветущий куст гортензий в ближайшем вазоне.
— Как это…
Старик с улыбкой объяснил, что на скамьях служителями Всеединого поставлена специальная защита, не позволяющая подслушивать приватный разговор страждущих и жрецов. Именно им был мой визави.
Я поняла, что лавки выполняют функцию исповедальных кабинок, которые стоят в католических церквях на Земле.
— Скажите… вы так легко увидели, что я из другого мира… — нервно озираясь, спросила первое, что меня сейчас взволновало. — Многие так умеют?
Дедушка коснулся цветка с умиротворением на лице.
— Не многие. Единицы. А точнее семь жрецов Всеединого, которых он наделил способностью видеть. Это у Богов-драконов служители зовут себя «Незримыми». Мы же — «Видящие». Но ты не бойся, дитя. То, что видящий узрел, разглашению не подлежит. На этом строится наш кодекс. Поэтому, выдыхай и не беспокойся. Никто из нас твои тайны не выдаст. Никому и ни за какие деньги. Магия Единого слишком жива, чтобы мы наивно пытались обмануть клятвы, данные ей.
— Магия? Но вы… вы же дарк?
— Я не просто дарк. Я — служитель. Чтобы заслужить крупицу её, я прошёл пятнадцать лет обучения в храме… на нижнем его ярусе… Впрочем, тебе это будет не интересно. Лучше скажи, что привело тебя сюда. Думаю, ты пришла не каяться, как другие. Ты что-то хочешь спросить, верно?
— Д-да. Всё так. Пока один дракон мне не испортил настроение, я хотела познакомиться с верой жителей Уграса.
— Похвальное желание, — старец покивал головой и пригладил правой рукой длинную белую бороду. — Что ж… могу тебе рассказать о каждой.
Видящий очень доступно и коротко начал излагать о создании Уграса, который возник из пустоты благодаря двум сёстрам-демиургам. Рассказал, что сёстры эти — ученицы Всеединого — Бога, властвующего над всеми галактиками и системами мироздания, порождающими живые миры. Четыре Бога-дракона — те же демиурги. Как они там существуют Видящим неведомо, однако они точно уверены, что явления демиургов несут в себе особый смысл. И так оно и есть, раз первый огромный выброс магического источника был зафиксирован именно с рождением первых драконов на Уграсе. Те крохи магии, что давали храмы Всеединого, слишком малы. Они могли лишь усилить видения жрецов. На остальных «прихожан» магии не хватало. Впрочем, и сейчас дарки обделены силой, потому как удерживать в себе магию обычный человек не способен в силу отсутствия резерва. Это у драконов есть зверь, отвечающий за этот условный «орган». Дарки, увы, в пролёте.
Слушала я старца Либерия с открытым ртом. Очень уж интересно он рассказывал
Когда служитель замолчал, я с нетерпением спросила о душах, желая знать, как так случилось, что я оказалась тут… Вдруг и это ему ведомо?!
И я не прогадала! Оказалось, ведомо! Ещё как ведомо!
Видящий лукаво прищурил глаза и пояснил:
— Душа вечна. Она никогда не пребывает в покое. Как бриллиант с сотней граней, каждая частица её, единая ликом, существует здесь и сейчас, но в разных мирах. И вот, когда сразу два тела одной души умирают, случается коллапс. Происходит та самая подмена, с которой ты, девочка, столкнулась, испытав на себе всю её «прелесть». В момент непостижимого обмена выживает сильнейшая грань, замещая собой то тело, которое наименее пострадало. Так и появляются «иные».
— Ох! Надо же! И все… все об этом знают?!
— На Уграсе? Да. За другие миры внести ясность, увы, я не в силах.
— А какую форму имеет душа? — я, буквально захлёбываясь от любопытства, поспешила задать новый виток вопросов. Что-то подсказывало, что скоро время «исповеди» закончится, а я так и не подошла к главному! — Могут ли её грани пересечься, когда коллапса не случалось? И… как узнать одну из жизней… чтоб не умирая?