Я понимала то, что корень проблемы в отсутствии детей он лежит именно в его семье, и сейчас мне от этого становилось больно, потому что у меня отбирали право стать матерью из-за того, что Ваня просто не видел ничего хорошего в своей семье.

Слезы подкатились к глазам.

Я отмахнулась вновь от начавшей на меня напирать свекрови.

Я развернулась, села на лавку, а в этот момент мать Ивана, нависла надо мной.

— Как ты понять не можешь, ты ему всю жизнь испохабила. Если бы не ты, он бы таких высот добился. Если бы не оглядывался на все твои хотелки, он бы такого смог достичь, а ты ему палки в колеса вставляешь, неблагодарная, ни разу не поблагодарила его ни за что!

— А вы много благодарите, — тихо произнесла я в этот момент в шум нашего разговора влез голос лечащего врача.

— Даниэла Георгиевна, — хрипло и низко прозвучало моё имя отчество, — можете пройти.

Я подорвалась, отмахнулась от свекрови и быстро засеменила босыми ногами в сторону палаты. Минуя врача, я залетела внутрь.

Иван сидел на кушетке и что-то считал в уме.

Я не успела ничего сказать, как за мной тут же в дверь влетела его мать и стала причитать:

— Ванечка, мальчик мой, мой хороший. Как же так случилось? Как же так произошло? Наверняка это все она виновата, наверняка это она создала такую ситуацию, что ты пожертвовал своей жизнью, господи, что происходит? Что же теперь с нами будет, Ванечка, дорогой мой, любимый?

Она хваталась за Ивана, не обращая внимания на то, что ему было не совсем хорошо.

Она взмахивала руками и постоянно дёргала его за манжету рубашки.

— Мама, прекрати, что ты устроила здесь за цирк? — холодно и низко прошипел Иван.

— А какой цирк, Ванечка, я же все прекрасно знаю. Я догадывалась, что Даня тебя до добра не доведёт. Вот всю жизнь. Вот так вот складывалось мало того, что она и на днях мне нахамила. Так теперь и сейчас ещё хочет выставить какой-то ненормальной.

— Мама, прекрати, — произнёс холодно Иван.

— Я не прекращу. Я забочусь о своём ребёнке. Я люблю своего ребёнка.

В этот момент у меня из глаз полились слезы, потому что это была наглая ложь наглая ложь, прикрытая материнским инстинктом.

Ваня руки сжал в кулаки и хрипло прошипел:

— Даня, выйди немедленно из палаты…

Я заметалась в непонимании, что мне надо сделать, и Ваня ещё раз повторил:

— Даня, оставь меня наедине с матерью. Нам надо кое-что обсудить.

Теперь его голос переливался всеми оттенками тьмы, и мне становилось по-настоящему некомфортно от этого.

Я медленно шагнула к двери и вышла в коридор.

На меня посмотрел лечащий врач и, вскинув подбородок, заметил:

— Вам не о чем переживать, мы все обследовали, никакого сотрясения нет, все хорошо, но некоторое время будут головные боли. Мы наложили пару швов на лоб, а в остальном нет никаких изменений. Так что прекратите плакать. Сейчас появится старшая медсестра, и мы определим вашего супруга в палату. Хорошо?

Я нервно кивнула и дрожащим голосом протянула:

— Спасибо огромное.

— Не за что. Если ваш супруг захочет госпитализацию в другой медцентр, вы в любой момент можете подписать заявление об отказе от госпитализации у нас. Сами соответственно, можете обратиться в службу перевозки больных…

— Все хорошо. Я поняла. Я поговорю на этот счёт с супругом, но пока минимум, который нам нужен это платная палата отдельная.

— Мы посмотрим, что можно сделать, мест как понимаете, ограниченное количество.

— Да, я понимаю, но, может быть, в каком-нибудь другом отделении найдётся?

— Хорошо, — врач кивнул мне и, развернувшись, пошёл на пост.

Я привалилась спиной к стене и услышала голос Ивана.

— А я что-то не понял. А где Агата? Где Витя?

— Ну ты сам подумай ночь на дворе, я что, их дёргать буду?

— Но меня почему-то дёргаешь, когда Витя попадает в очередные неприятности, когда его надо вытащить из ментовки или когда, например, гнк начинает его таскать. Тогда ты меня не стесняешься дёргать. А что же ты сейчас постеснялась поднять его, как никак кормилец всея семьи попал под машину. Где Витя? Почему он с тобой не приехал?

Голос Ивана менялся, становился сильнее, и, соответственно, от этого холоднее, напористее, жёстче.

Я не любила, когда с такими интонациями со мной разговаривал муж по той простой причине, что такая речь от него звучала только в одном случае, когда он вступал в противостояние.

— Или, может быть, Агата… Где она, помнится, когда я закрыл ей очередной кредит, она так молилась о том, чтобы все у меня было хорошо, что просто обязана была появиться прямо здесь и сейчас…

— Ваня, ты передёргиваешь, ты ведёшь себя сейчас просто как вредный, злой…

— Мама. Я достаточно услышал твоих криков из коридора. Если ты считаешь, что я спущу на тормозах, то как ты разговаривала с моей женой, то ты ошибаешься.

— Вань, ты просто сейчас на эмоциях…