— И, кстати, Вань, — крикнула я. — Не надо твоей матери приезжать ко мне. Я прекрасно без неё справлюсь, а вот твое желание посадить меня под замок и назначить несколько сторожей отдаёт сумасшествием.

— Никто не пытается посадить тебя под замок.

— Да? — я аж развернулась и сделала несколько шагов до кухни.

— Ты сама сказала, что у тебя болит голова. Поэтому я посчитал, что тебе нужен присмотр.

— Мне не нужен присмотр, а приедет твоя мама, я её на порог не пущу. А знаешь, почему? Потому что она считает меня пустоцветом и, находясь в состоянии с головной болью, я тем более не намерена выслушивать её оскорбления.

Я никогда не высказывала Ване, что у меня плохие отношения с его семьёй. Я всегда считала, что это определённая ложка дёгтя в бочке с медом. Вот и все.

Я терпела.

Я молчала в то время, как его мама могла не стесняться в выражениях. Но поскольку сейчас я уже, можно сказать, потеряла свою семью, то терпеть не видела никакого смысла.

— Даня, что ты говоришь? — зло, сказал Иван, пытаясь включить мобильник.

Я пожала плечами и заметила.

— Да и если ты меня все-таки закроешь, тебе это обернётся чем-то большим, чем просто несколько воплей по мобильному, — протянула я и пошла в сторону спальни.

Я слышала, как Иван что-то ещё ругался мне вслед.

Когда я оказалась в нашей комнате, то первым делом написала Маше, девочке, с которой мы вместе работали в моей гончарной мастерской, о том, чтобы, как проснётся, позвонила мне. Утро было раннее, а я понимала, что если у Маши нет записи, то она приедет в мастерскую не раньше полудня.

Ваня ходил по квартире.

Психовал, потом зашёл в спальню и коротко бросил:

— Все. Я поехал.

— Не смей меня закрывать.

— Ты один черт попытаешься сбежать.

Я не видела смысла бросаться ему на шею, пытаться доказывать свою свою правоту, поэтому просто в тишине квартиры услышала, как щёлкнул замок.

И да, можно было бы сейчас выкрутиться, вывернуться, использовать пожарную лестницу, которая была на балконе, но я из чувства вредности встала, дошла до двери, повернула ночную задвижку на закрытие и тихо прошептала:

— Ну, ничего страшного, переночует, и в подъезде…

Весь день я была занята тем, что я собирала вещи, причём собирала так, чтобы никто не понял о том, что я их собирала. У меня был самый небольшой чемодан, который я запихала в конце под кровать. Там лежали документы, там лежали несколько сменных комплектов одежды. Также я очень быстро, как оказалось, смогла составить исковое и даже отправить его в канцелярию суда. Поэтому Ваня пусть сам себе рассказывает о том, что я бездарность.

Исковое составила я идеально. Осталось заплатить госпошлину. Ну и с этим я справилась, спокойно проведя оплату через мобильный.

Я могла плакать весь день, могла беситься, но я решила если уж он меня закрыл, то я буду заниматься важными и нужными делами, поэтому, когда в шесть часов вечера ключ в замке повернулся я уже изрядно уставшая, выглянула в зал.

Ключ повернулся ещё раз, но дверь не открылась.

Дверь дёрнулась наружу, звякнула, но ничего не произошло.

Я подошла поближе и, глядя на то, как нервно и истерично ходит дверное полотно, сложила руки на груди. С той стороны прозвучал глухой удар.

Я оскалилась.

В кармане шорт завибрировал мобильник, ага, значит, он все-таки решил вопрос со своим телефоном.

Я подняла трубку.

— Да, родной, — произнесла я мягко.

— Открой дверь!

— Я тебе говорила, не надо меня закрывать. А теперь раз ты все-таки не послушался, переночуешь у своей пассии, суррогатной матерью ты ее выбрал или еще кем.

Самой чудесной мелодией был звериный рык мужа…

— Открой дверь, — прохрипел Ваня, а я улыбнулась, глядя на дверь.

— Ну что ты можешь сделать? Ну, постучишься, попинаешь её и уедешь, и все, и будет стоять жирная точка.

— Во всем ты ведёшь себя как ребёнок, — зарычал муж. Я качнула головой и надула губы.

— Вань, ты сам себя ведёшь со мной, как с ребёнком, поэтому что ты обижаешься, что вместо адекватного поступка в тебя песком с лопатки кидают. Был бы взрослым человеком, поступал бы со мной как взрослый. Тогда бы ты не нарвался ни на что это. Ну а теперь, скажем так, я слишком маленькая, чтобы сообразить, как открыть дверь!

— Ты пожалеешь об этом, — коротко выдохнул муж, и я, обидно усмехнувшись, протянула.

— Ну да…

Я бросила трубку. И, развернувшись, пошла в душ, пока я стояла под горячими струями, мысленно отсчитывала секунды. Мне казалось, Ваня никуда не уедет, потому что это же удар по его репутации, как так я посмела с ним спорить, но даже если он не уедет, это будет мне ещё больше на руку.