Я вздрогнула и постаралась шагнуть в бок, но в этот момент муж вторую руку припечатал сбоку от меня.

— И не смей никуда дёргаться. Сейчас мы будем разговаривать так, как я этого хочу и о том, о чем я хочу той простой причине, что меня задрало, что ты носишься, как курица с отрубленной головой, не понимая, что делать, но при этом создавая вокруг себя максимум суеты. Да Дань. Ты у меня самая охрененная. Ты просто богиня среди женщин, но иногда ты бываешь настолько не дисциплинированной, настолько взбалмошной, что реально я не просто так пью эти грёбаные чаи с пустырником и валерьянкой.

И мне показалось, что у Вани сорвало все тормоза, и он сейчас мне за все несколько, за все наши года брака выскажет все претензии.

— А что ты на меня орёшь? — вызверилась я. — Это не я предложила секс втроем. Это не я захотела чего-то особенного в нашей постели.

— Скажи спасибо, что я вообще чего-то захотел в нашей постели, — саданув меня, словно поддых зарычал Ваня. Я поняла, что у меня задрожали губы, я обняла себя руками и опустила лицо.

— Лицемер… — по слогам произнесла я, рассматривая свои босые ноги, которые я так и не обула в туфли, а они, между прочим, валялись где-то за Ваней.

Ваня тоже опустил глаза на мои ноги и зарычал, резко шагнул назад, подхватил туфли, поставил их передо мной, подал руку, чтобы я спокойно в них обулась.

— И это ты мне будешь говорить что-то про постель. Это ты человек, который умудрился настолько загрузить нашу личную жизнь, что я иной раз не знала, как от тебя скрыться.

— Да ты что? — зловеще протянул Ваня и отпустил мою ладонь, опять прижал меня к двери и уставился на меня немигающим злым взглядом. — Это я-то тебе постель по несколько раз устроил? А что же ты не вспоминаешь о том, что как началась твоя озабоченная жизнь с беременностью это у тебя секс должен быть по расписанию?

— Что, о чем ты? — нервно выдала я, признавая, что отчасти в словах Вани была какая-то правда, я высчитывала овуляцию, я ходила на узи так, чтобы у нас обязательно произошло зачатие. И да, иногда наш секс был далёк от идеального, страстного и офигенного времяпрепровождения. Иногда наш секс напоминал реально что-то механическое, но это было сделано для того, чтобы мы забеременели, я понимала, что потом, когда реально что-то будет прям неординарное все будет иначе.

— А то, Даня меня задрало, вот это твоё заниматься сексом по щелчку пальцев, меня задрало вот это вот то, что я больше был похож на какую-то машину по выработке генетического материала. Меня это задрало.

Я совсем обозлилась и сжала губы в узкую линию, прикусила нижнюю.

— И да, чтоб ты понимала до конца, когда я шел домой в тот вечер, когда я шел домой, я уже знал, что будет разговор. У меня не было никаких данных, но есть такая херня у любого человека, называется интуиция, Даня, интуиция. Я знал, что будет очередной вечер похорон.

— Как ты можешь так говорить? Почему ты так вообще говоришь? Неужели ты считаешь, что то, что мы делали, оно того не стоило?

Ваня зарычал и прижал меня всем телом к двери.

— Да меня задрала просто меня вся эта ситуация, выморозила. Я уже не мог на это, ни на что другое смотреть. Наша жизнь превратилась тупо в моменты того, что мы либо готовимся к беременности, либо мы находимся в процессе зачатия. Да не так не бывает. В семье не бывает так, что все сосредоточено на чем-то одном. Я хочу, помимо этого, ещё и жить.

Ваня говорил такие злые слова, что я просто терялась. От этого мне было безумно больно, потому что мне весь наш брак казалось, что это наша с ним идея, это наша с ним жизнь, и это мы стремимся к тому, чтобы забеременеть, но, по словам Вани, выходило, что это мне одной нужно было, а он сейчас в этой ситуации жертва.

Ну нет, ни черта жертвы не нападают, жертвы убегают, а Ваня именно напал.

— Да ещё скажи, что именно это вынудило тебя сказать о том, что ты хочешь кого-то третьего.

Ваня опустил глаза, зарычал, и рык этот был какой-то глубинный, прям из самого сердца.

Я отвела глаза и сцепила пальцы на собственных плечах.

— Я просто знал, что, когда я приду домой, мне опять вынесут мозг, вынесут мозг темой, на которую я говорить не хочу.

— То есть тебе плевать на беременность? — спросила я, задержав дыхание.

— Да, Дань, прикинь, мне, сука, плевать на эту грёбаную беременность!

Я растерянно уставилась на Ваню и в непонимании покачала головой.

Это же выходило, что все нужно мне одной. Это что же выходило, что Ваня никогда не переживал за беременность, так как переживала я. То есть ему было абсолютно равнодушно забеременели мы в этот месяц или нет, получилось у нас или нет. То есть, выходит, это была игра в одни ворота.

— Как ты можешь, — только и выдохнула я.