— Успокойтесь, ага, успокойтесь! Тебе сейчас все выскажу. Я тебе сейчас такое расскажу про тебя, что ты… — свекровь набрала в грудь побольше воздуха, рявкнула на весь коридор: — Содержанка! Лентяйка и содержанка, всю жизнь для тебя мой сын все делал, а ты вместо этого только нос воротила. Содержанка! Тебе только одни деньги от него и надо, и ничего ты ему дать не можешь, даже детей родить не в состоянии. Какая из тебя женщина? Да ты не женщина. Ты как какой-то придаток к мужику, чтобы он вовремя мог сбросить пар, и все, нет в тебе ничего: ни мозгов, ни фантазии, красивое личико, да и только…

— Прекратите, прекратите, пожалуйста, — вывернулась я из рук свекрови и заставила её хоть на секунду замолчать, но это не возымело никакого эффекта, потому что она тут же развернулась и стала размахивать у меня перед лицом своей сумкой.

— Я все скажу, что я о тебе думаю, нахлебница, содержанка. Ты только и знаешь, что из моего Ванечки деньги сосать, а сама ни разу палец о палец в жизни не ударила. Вот поэтому ты его загнала. Ты ты, ты заставила его так поступить. Из-за тебя он попал под машину. Это все ты виновата, профурсетка проклятая, вот как он только с тобой связался, так его жизнь пошла под откос.

— Матильда Владимировна, прекратите, пожалуйста, — зарычала я, выхватывая у неё из рук сумку. В этот момент несколько медсестёр, проходящие мимо, начали цокать и угрожать.

— Мы вызовем охрану, если не успокоитесь.

Но свекрови было наплевать абсолютно. Она вела себя, словно взъярившаяся бешеная кошка.

— Это ты во всем виновата. Ваня пашет как проклятый, чтобы все твои хотелки окупить, в то время как его семья раз в год, дай боже, если видит.

Я не выдержала, меня всю перетряхнуло после этих слов, особенно в контексте того, что мне выдал сегодня Иван.

Я зарычала.

— А эта семья сама хочет его видеть? Вы хоть раз сами приехали или позвонили? Я уже молчу про, что один раз Иван вас что-то попросит сделать. А вы потом полгода ходите и страдаете от того, что он у вас времени столько отнял. Вы сами считаете, что вы хороши. Никто из братьев, сестёр ни разу не позвонит, не спросит, как у него дела. Когда он заболел пневмонией, ни один из вас не приехал.

Свекровь задохнулась, взмахнула руками.

— Да, когда он болел, зачем заразу туда сюда таскать?

— А когда он вам деньги переводил, значит, все нормально? — рубанула я, сама не ожидая от себя такой наглости и хамства. Я понимала, что не имею права лезть в отношение Ивана и его семьи, но вместе с тем меня люто вымораживала вся эта ситуация. И тем более такое поведение свекрови. На данный момент она не имела никакого морального права в чем-то осуждать и унижать меня и говорить о том, что я сижу на шее у Ивана.

От того, что он мне открыл бизнес и подарил гончарную мастерскую, это не означало, что он оплачивает все мои потребности. Гончарка приносила так много денег, как, предположим, его адвокатская контора. Но это все равно деньги, которые я зарабатываю своим трудом. Я также психую и не сплю, когда, например, те же самые изделия лопаются в печи. Я также ощущаю полное бессилие, когда нет возможности нормально контактировать с клиентами из-за того, что происходит банальное непонимание в процессе работы, обжига и глазурирования, но я ни разу не ходила и не ныла о том, что вот из-за того, Ваня мне подарил мастерскую, пусть еще и подарит мне клиентскую базу.

— Да ты просто наглая, зарвавшаяся истеричка, — выдала свекровь и ткнула мне больно в грудь пальцем.

Я задохнулась, хватанула губами воздух, понимая, что моё терпение подходит к концу.

У меня просто сил не было доказывать этой женщине, что я не верблюд.

И вместе с тем я не понимала, как у такой женщины мог быть такой сын.

Да, уберём происшествие последних нескольких дней, но в остальном-то Ваня был честным. Ваня был благородным. Ваня был настолько офигенным человеком, что, не будь я его женой, я бы с радостью согласилась стать ей вновь.

— Прекратите себя так вести. Вы не на рынке, не на базаре, чтобы проявлять свой дурной нрав, — выдала я намного тише и постаралась приблизиться к свекрови, чтобы хоть как-то унять её судорожные бессмысленные движения, взмахи руками, постоянное дёргание замочка на безрукавку.

— Ты мне ещё и здесь советы раздавать будешь. Да кто ты такая припёрлась в наш дом и вместо того, чтобы выказывать уважение, ещё и постоянно тыкаешь.

— Да что я вам тыкала. Я вам сроду слова поперёк не сказала, выслушивала, проглатывала все ваши претензии относительно внуков, какие к чёртовой матери вам нужны внуки? Вы, если за сыном не смотрите, раз в год звоните, и то, если вам деньги нужны, — я снова ляпнула это. Наверное, потому, что у меня сейчас в подкорке сидела исповедь Ивана, что он мне говорил, что он мне объяснял.