У неё тряслись губы, а в руках была зажата папка с бумагами.
— Я перенесла встречи, — хрипло сказала моя помощница. — Опять…
Я застонал, понимая, что опять продолбал все. Так не могло продолжаться, у меня не было сил, без неё у меня ни на что не было сил.
Вале резко встала с диванчика. И процокала своими каблуками в сторону ванной. Включила воду, вернулась ко мне и хрипло произнесла:
— Сходите в душ…
— Какого черта ты делаешь в моей квартире?
— Пытаюсь вытащить вас на работу, — перейдя на вы, с дрожью в голосе сказала ассистентка, я с трудом встал, опёрся о кровать рукой. — И да, вы устроили разгром в ночном клубе. А вашему другу лицо разукрасили, — зло сказала Валя, когда я был почти на пороге ванной.
Паршиво. Пить я разучился, хотя никогда не был большим любителем.
Душ привёл меня в чувство, но ненадолго.
Валя пыталась перестроить графики дел. А я просто понимал, что не вывожу, поэтому переносил своих клиентов сотрудникам. И казалось, будто бы заживо горел в аду, каждой клеточкой ощущал, как меня выворачивало, выкручивало. И ничего поделать не мог, потому что просто её не было рядом. И в какой-то момент я даже решился на отчаянный шаг: встретиться с ней, обсудить детали развода, и на самом деле это был всего лишь предлог для того, чтобы просто увидеться.
Я сидел, нёс какую-то херню и смотрел на то, как она страдала, как кожа, становилась прозрачной, а глаза были заполнены слезами, которые она держала из последних сил.
Маленькая сильная женщина.
Который достался я.
После её ухода у меня на губах остался аромат миндаля и меда.
Бесило все.
Хотелось самому себя сделать больнее.
Чтобы не только в душе рвало на куски, но и снаружи тоже. И когда позвонила мать, у меня сорвало тормоза.
— Ты ведёшь себя, как избалованный мальчик, — произнесла с надрывом, как она любила.
— Кто избаловал ты или, может быть, жизнь меня избаловала? Ты для чего мне такие вещи говоришь? Для того, чтобы я ещё сильнее тебя ненавидел…
— Ванечка, как ты смеешь, а как тебе не стыдно…
— А вам всем, как не стыдно, тебе как не стыдно, что у тебя старший сын ни детства, ни хрена не видел. И юность всю свою просрал, тебе не стыдно? Не стыдно было, когда я машины разгружал, а ты на свидание ходила, нормально было? Не стыдно, когда у тебя младший сын херней страдает, а Ваня за него взятки даёт? Нет, нормально. Так с чего ты решила, что мне должно быть стыдно за то, что я ненавижу всю свою семью, с чего ты решила, что меня это как-то должно коробить.
— Ваня, ты явно пьян…
— Я трезв, я настроен серьёзно. Ты моя мать. У тебя все будет, но вот ребёнка у тебя, сына, не будет, теперь не звони мне. Я не хочу общаться.
Я бросил трубку и понял, что меня вообще все вымораживало.
Мать добавила последнюю каплю в чашу моего терпения. И поэтому я снова позвонил Филиппу. Извинился перед ним, обещал возместить. И тупо попросил:
— Пришли мне кого-нибудь.
— Блондинку? — Фыркнул мне в трубку Филипп.
— Плевать.
Мне казалось, что так я смогу задушить любовь к ней, предав её, смогу переболеть.
Я ходил по квартире, которая с каждым днём все сильнее становилась похожа на черт пойми что. Мне не хватало её запахов, её вещей, как будто бы все её присутствие теперь не считывалось.
И да, я ждал эскортницу, сидел в кресле, пил вискарь и ждал.
Но телефон завибрировал раньше.
— Иван, добрый вечер. Меня зовут Маша, мы с вами виделись, я из гончарной мастерской…
— Что? — пьяно протянул я.
— Иван, я знаю, вам, наверное, до этого не будет никакого дела, но Иван, — девушка, всхлипнула. — Даня, она, мы думали, что она беременна. Понимаете, Иван, а оказалось, что она бесплодная. Иван, простите, пожалуйста, что я позвонила. Но я с ней говорила, мне кажется, мне кажется, что все плохо. Что она с собой что-то сделает. Вы понимаете? Она бесплодная, Иван. Помогите, пожалуйста…
Глава 45
Иван
До меня слабо доходил смысл сказанных слов. Они как будто бы в мутной кисельной пелене перекатывались внутри головы, а потом позвоночник пристрелило огненной молнией, и я, дёрнувшись с кресла зарычал:
— Какое нахрен бесплодие?
Мне казалось, что у меня трубка трещит под пальцами, я сжимал её с такой силой, что вполне могло оказаться, что в последний момент мобильник треснет.
— Иван Иван, я… — запищали на том конце.
— Что вы мямлите?
— Это Маша, я работаю в гончарной мастерской с Даней.
Сознание постепенно приходило в норму. Адреналин, который долбанул по мозгам, начинал рассеиваться.
Я более осознанно стал воспринимать всю эту историю.