— Да просто я могу просто, Дань. Пойми меня. Я задрался. У нас что не день, то он начинается с разговоров о том, какая сегодня стадия цикла. У нас что не ночь, то у нас начинается разговор о том, что нет. Вот сегодня мы не будем с тобой спать, потому что надо, чтобы до овуляции было три дня покоя, а потом мы с тобой поспим, только мне нахрен не сдалось это «потом» Дань, как ты этого не понимаешь? Я не хочу из-под палки заниматься с тобой сексом, и меня это все задрало. У меня это уже в печёнках сидело.

Ваня рычал, психовал. В итоге он оттолкнулся от машины, сделал шаг назад, запустил пальцы в волосы и тяжело задышал. Он дышал так, что у него грудная клетка высоко вздымалась и выдыхал он с присвистом.

— Твою мать, — последний раз повторил Ваня и согнулся пополам, упёр ладони в колени и тяжело задышал. — Если бы ты просто знала, как меня это все задрало…

— А как же все разговоры о том, что мы не можем забеременеть и так далее? — спросила я онемевшими губами, ещё не осознавая всех слов, которые произнёс Иван.

— Какие разговоры, с кем? — вызверился он на меня. — С матерью с моей, которая сидит и грезит о том, что когда-нибудь она будет воспитывать внуков? Она недавно ещё воспитывала младших, нихрена не будет такого, что мы такие с тобой родили а матери подорвались и начали помогать воспитывать детей. Нет, это наша с тобой в первую очередь ответственность, поэтому и думать должны об этом с тобой мы, а никак не они. Никак их слезливые разговоры не должны влиять на то, что заведём мы ребёнка или нет, потому что в начале все ходят и умиляются ай ай ай, какая красивая пара, какие у них наверняка будут чудесные детки.

Ваня разогнулся и сделал несколько шагов вперёд. Засунул руки в карманы и запрокинул голову назад, тяжело задышал.

— Она называла меня пустоцветом. Во всех разговорах она называла меня пустоцветом, а ты не мог сказать о том, что мы не торопимся.

— Дань включи голову, она так говорила только потому, что тебя это обижало. Ты не глупее меня, ты должна прекрасно была это понимать, и я это понимал, и она за это своё получала. Не раз звучали разговоры между мной и матерью о том, чтобы она не давила на тебя. Но каждый раз, как только ты выказывала какое-то неповиновение и пренебрежение её советами, она заводила шарманку о детях, способ манипуляции такой, Дань, представляешь.

— Нет, не представляю, — тихо прошептала я и взмахнула ладонью, прижимая пальцы ко рту. Анализы по тридцать миллилитров крови. Узи в разные фазы цикла, а с пятнадцатого дня постоянные, чтобы вычислить, когда разовьётся доминантный фолликул.

Ничего я не представляла, ничего я не понимала.

— И да, — дёрнулся нервно ко мне Ваня. — В тот вечер, когда я пришёл и сказал тебе про третьего кого-то в постели это было просто криком отчаяния. Скажем так, это было воплем отчаяния о том, что я задолбался. Я устал и по моей логике, исходя из нашего с тобой вообще семейного сценария, из того, как у нас всегда с тобой решались все конфликты, когда я пришёл и сказал о том, что я хочу кого-то третьего в постель моя нормальная адекватная жена, на которой я женился, она должна была выронить что-то из рук и мурлыкнуть: «Ну неужели тебе не хватает меня»…

Ваня сделал ласковым голосок и спародировал меня.

Я ударилась головой в стекло машины и зажала глаза, зажмурила их так, что на чёрном фоне заблестели вспышки.

— А потом бы моя нормальная адекватная жена сказала бы о том, что ну, может быть, тебе стоит подумать. Может быть, ты передумаешь, если, предположим, сегодня у нас будет с тобой кое-что особенное, а я знал, что у нас может быть особенное, потому что у нас вся с тобой жизнь была такой особенной! Ооо. Вспомни, пожалуйста, тот день святого Валентина, когда ты заказала какой-то крафтовый шоколад, и мы с тобой делали шоколадные конфеты и у этого занятия был один подтекст — потрахаться, потому что на тебе был короткий пеньюар, прозрачный и малюсенькое крохотное бельишко, а я стоял в одном фартуке. Да, мы делали с тобой крафтовые конфеты, параллельно обмазывая друг друга шоколадом, чтобы слизывать его. Вот так вела себя моя нормальная адекватная жена, и когда я пришёл и сказал о третьем, я думал, что моя нормальная адекватная жена наконец-таки проснётся и приведёт меня в чувство, начнёт мурлыкать, прижиматься ко мне и говорить о том, что какой я похабник, какой я затейник. Это все было смоделировано только для того, чтобы ты наконец-таки очнулась и увидела, что вокруг тебя есть не только вопрос деторождения. Вокруг тебя есть ещё жизнь, и в этой жизни муж и жена занимаются любовью тогда, когда они этого хотят, а не когда это надо. Я задрался заниматься любовью по расписанию. Я задрался механически в тебя что-то вставлять. Я хотел ощущать, как ты кончаешь. Я хотел самому кайфовать от процесса, но когда ты каждый раз ложишься в постель с тем, что на тебя давит ответственность за то, что залетим мы сегодня или нет, нихрена это не приносит наслаждения, Дань. Я офигеть, как много работаю…