Добежав до главного холла вижу, что горит именно входная дверь, как я и ожидал. Она охвачена огнём, отбрасывая яркие языки пламени и чёрный дым.

Шарю руками по карманам брюк, но с волнением отмечаю, что мобильника при мне нет.

— Проклятый вечер! — рычу вслух.

От досады пинаю пуфик, и он с грохотом врезается в стену.

Сквозь треск огня слышу, как Альбина что-то кричит, но слов не разобрать. Прикрываю нос рукавом свитшота и несусь обратно в гостиную — мобильник как раз, должно быть, оставил там.

— Ян! — раздаётся где-то из коридора голос жены вперемешку с кашлем.

Непослушная дурочка, сказал же сидеть на месте!

А она сидит на полу тряпичной куклой, слабо опираясь ладонью о стену и даже кашель её слаб. Надышалась грязным воздухом. Эта картина пробирает до дрожи… Я приседаю к хрупкой женской фигурке, чтобы скорее взять Альбину на руки и унести в более безопасное место. Я, конечно, достаточно вынослив, но против дыма, за неимением влажной тряпки под рукой, и я никто.

— Куда же ты понеслась, глупая, — ворчу, беря жену на руки.

Девушка мне не отвечает. Только смотрит красными глазами куда-то сквозь меня и тяжело дышит. Похоже, она меня уже не слышит.

— Ян… — хрипит Альбина из последних сил и кислорода в лёгких, — Я так испугалась за тебя…

— Молчи, — грубо отрезаю, переступая порог гостиной с безвольным телом жены на руках. — Сейчас не время для болтовни.

— Болтовня? Я для тебя болтовня? — спрашивает вдруг окрепшим истерично-обиженным голосом и тут же заходится новой волной кашля.

Где только силы берёт?

— Да! — рявкаю, ища глазами свой мобильник. — Пустая ненужная сейчас болтовня!

— Ты тоже мне не нужен! — принимается извиваться в моих руках. — Предатель! Отпусти меня!

Знала бы она…

* * *

— Я на идиота, по-твоему, похож? — без усилий удерживаю всё ещё слабую Альбину в своей хватке.

Не очень аккуратно и в спешке усаживаю строптивую жену на диван, а сам беру стул в руки, прицениваясь к его металлическим ножкам, и подхожу к панорамному окну.

— Что ты делаешь? — наблюдает Альбина за моими действиями, зачем-то одёргивая платье пониже.

Чего я там не видел? Всё видел и всё трогал…

— Собираюсь вытащить нас из этого пекла. Скоро весь дом пропитается дымом, и гостиная в том числе.

Первый удар по стеклу не привёл ни к какому результату, но уже с третьего раза по стеклу поползла кривая трещина, а с каждым новым ударом стекло всё больше покрывалось паутинкой из свежих повреждений.

Вскоре раздаётся спасительный треск и перезвон посыпавшихся на пол осколков.

Оборачиваюсь к жене, уже иду к ней, протягивая руки, но упрямый взгляд и неожиданный металл в голосе останавливают меня:

— Я сама, — Альбина демонстративно подрывается с дивана и независимой походкой идёт к разбитому окну.

— Осторожно, не поранься.

Мне ничего не остаётся кроме как последовать за тонкой фигуркой.

— Идём в беседку скорее, — говорю, внимательно осматривая прочищенную от снега дорожку под нашими ногами, обутыми лишь в домашние тапочки.

На зиму наша беседка закрывается и оснащается электрическим обогревателем, поэтому без раздумий веду Альбину к деревянному сооружению, где обычно любим принимать своих друзей.

Уже в самой беседке, пока Альбина обустраивается в мягком кресле и, трясущаяся от холода, заворачивается в шерстяной плед, звоню в пожарную часть и сообщаю адрес для выезда.

— Не волнуйся, — успокаиваю после жену, пряча мобильник в карман брюк, — пожарные уже выезжают, да и сама пожарка не далеко от нас.

— Не волноваться? — спрашивает с издёвкой. — А к чему мне волноваться? У меня всё просто отлично! Это самый лучший день влюблённых в моей жизни! Обожаю четырнадцатое февраля, а благодаря тебе это теперь мой любимый праздник!

— Не язви.

Нахожу валяющийся на полу шнур обогревателя и втыкаю его в розетку. Щёлкаю нужную мощность, и техника отвечает мерным урчанием, обещающим скорое тепло.

— Ненавижу… — раздаётся всхлип позади меня.

Я оборачиваюсь к Альбине лицом и вижу, как та снова принимается плакать. Просто терпеть не могу, когда она так делает.

С раздражённым вздохом шагаю к креслу и склоняюсь к лицу девушки. Красные, опухшие и всё ещё прекрасные глаза моей жены расширяются в немом удивлении, а губы приоткрываются. Она смотрит на меня со странной смесью ненависти, печали и… нужды во мне.

— Альбина, — произношу со всем теплом, на какое только способен. — Постарайся забыть о своём разбитом сердце и обо мне.

В ответ звонкая пощёчина и злое:

— Не смей говорить со мной таким тоном и смотреть таким взглядом!